Ребус подумал — неужели в наши дни кто-то читает Троллопа?
Чарли занялся приготовлением чая в длинной узкой кухне, а Вандерхайд и Ребус молча сидели в гостиной, слушая позвякивание чашек и ложек.
— У вас хороший слух, — произнес Вандерхайд, выдержав долгую паузу.
Ребус пожал плечами. Он продолжал оценивающе оглядывать комнату. Нет, он не смог бы здесь жить, но, пожалуй, тоже с удовольствием навещал бы обитающего в такой атмосфере пожилого родственника.
— Ну вот и чай, — сказал Вандерхайд, когда вошел Чарли, неуверенно неся перед собой поднос.
— Вот так, дядя Мэттью.
— Спасибо, Чарльз, — отозвался Вандерхайд, и, если бы он был зрячим, его улыбка адресовалась бы прямо Ребусу, а не пространству над плечом инспектора.
— Уютно, — сказал Ребус, вдыхая терпкий аромат бергамота.
Чарли сидел на диване, скрестив ноги, почти расслабившись. Он-то действительно чувствовал себя в этой комнате уютно, как в старых, привычных, потертых брюках. Он молчал, предоставив Вандерхайду вести разговор.
— Чарльз рассказал мне всю эту историю, инспектор Ребус. Точнее, рассказал столько, сколько счел нужным.
Чарли бросил на дядю быстрый взгляд, и тот улыбнулся: Вандерхайд, безусловно, чувствовал недовольство племянника, но не желал с ним считаться.
— И я сказал ему, что он должен еще раз поговорить с вами. Но он, кажется, этого не хочет. Во всяком случае, не хотел. Теперь у него не осталось выбора.
— Как вы узнали? — спросил Чарли.
В этой гостиной, подумалось Ребусу, Чарли куда более на месте, чем в грязном, заброшенном доме в Пилмьюире.
— Узнал о чем?
— Где меня найти. Как узнали о дяде Мэттью?
— А, вот что тебя интересует.
— Что именно?
— Писать работу по оккультизму, имея родственника-колдуна.
Вандерхайд усмехнулся.
— Не колдуна, инспектор. Ни в коем случае. Думаю, что настоящего колдуна я встречал только раз в жизни. И представьте себе — здесь, у нас.
— Дядя Мэттью, — перебил его Чарли, — я не думаю, что инспектор пришел, чтобы…
— Наоборот, — возразил Ребус.