Браслета на руке не было."
"В голову полезли всякие ужасы из новостей и обрывков разговоров родителей. Последние пугали даже больше. Стараясь не паниковать, ещё раз огляделась по сторонам и подошла к двери, нажала идентификатор — заблокировано.
Кто меня выкрал и зачем, я не представляла, но искренне надеялась, что это не по работе, пыток я точно не перенесу. И не пираты! Пусть лучше будет выкуп.
В кино похитители заявлялись сразу после пробуждения главной героини и я не могла отделаться от мысли, что так и будет, потому старалась вести себя независимо и не дрожать от испуга.
Противно пискнуло, и я испуганно вздрогнула, не понимая, откуда идёт звук, если дверь по–прежнему недвижима. Часть стены трансформировалась в небольшой столик, на который спустя пару мгновений кухонный лифт доставил нехитрую снедь — рыбный суп, салат, тушёное мясо, овощи, компот и яблоко.
«Голодом морить не собираются — уже хорошо».
Живот сводило от страха, есть я не могла и не хотела, только выпила компот и забрала яблоко, после чего, закутавшись поплотнее в серое колючее одеяло, пахнувшее дезинфектантом, вновь уселась на кровать.
Я не знала, день или ночь, заперта я здесь до прибытия в пункт назначения или стоит ожидать очередной сюрприз, потому приняла решение не нервничать без необходимости. На данный момент у меня слишком мало информации, чтобы её анализировать.
Успокоиться, даже владея всеми необходимыми техниками и знаниями, оказалось не так просто.
Похоже, меня будут держать под снотворным газом, если я не выработаю график сна и бодрствования. Возможно, это свидетельствует в мою пользу. Всё–таки берегут моё здоровье.
«Чтобы подороже продать», — шепнула паника.
День проходил за днём, а единственным посетителем каюты оставался маленький робот–пылесос, урчащий во время работы.
Я не привыкла сидеть без дела, потому делала зарядку, тренировалась дважды в день и прокручивала в голове различные гипотезы, кто и зачем меня похитил. Дамир учил разбирать любую ситуацию хладнокровно, и сейчас я осваивала эту науку со всем энтузиазмом, потому что паниковать не было ни сил, ни желания.