— Таня, можно задать тебе личный вопрос? Извини, что лезу не в своё дело, но Кир ведёт себя несколько непривычно. У вас первая семейная ссора?
— Первая? Идарика, да мы постоянно ругаемся, — пожаловалась Татьяна и тут же сникла.
— Почему?!
— Признаться, я не горела желанием рассказывать ему о том, что мы женаты. Из–за химии партиса мы связаны на веки вечные, по крайней мере у метранов так сказано в этой их Книге чего–то–там. Если завтра Совету стукнет в голову выдать меня за посла новой расы, например, или ещё что–нибудь подобное, они могут смело засунуть эту идею себе в …!
— Таня!
— Это я цитирую Кира, а так я все ещё умная и воспитанная девушка из хорошей семьи, — со смешком пошутила Таня.
— А почему ты хотела утаить эту информацию? — Я помотала головой, не понимая логики. Если у семьи есть цель, работать на неё стоит сообща, и важная информация должна быть доступна всем.
— Ида, представь: я — химическое оружие, я никогда не смогу бросить Кира и найти себе нового мужчину, притом не важно, по своему желанию или по необходимости. То есть, даже если я овдовею, второго брака мне не видать. Но Кириллу эти опции доступны! Это вообще справедливо?
Таня говорила так эмоционально, что в лазарете начало сбоить освещение. Она нервно достала ограничитель и, активировав, положила его на стол. Доверяет мне. Приятно.
— Оригинально, ничего не скажешь.
— Именно! И в тот момент я вообще не думала про козни Совета, что эта информация поможет нам, точнее, станет убойным аргументом, защитит нашу семью. Мне было не до того! — Таня разгорячилась, вскочила, заметалась по кабинету. — Он мог бы чисто по–человечески меня понять! Меня похитили, хотели насильно женить! Понимаешь, Жан–Жак из тех людей, которым вообще начхать на остальных, он хочет и всё тут.
— Или под препаратами, — вставила я, кивая в такт её словам.
— Нет. Препараты бы не рискнули применять, это могло нарушить реакцию крови и партиса! — Таня остановилась, чтобы неодобрительно посмотреть на столь невежественную собеседницу. Я вжала голову в плечи. Каюсь, мол, виновата.