И вдруг, несмотря на интереснейшее представление, Дамир замер. Погрузился в себя.
— Что–то придумал, — шёпотом произнесла Маруська, подъезжая к учёному и наливая ему эспрессо, добавляя в крошечную чашечку кусочек лайма, при виде которого я сглотнула набежавшую слюну. Кислятина! Любимая кислятина.
Дамир машинально забрал чашку и залпом осушил содержимое, затем сел за компьютер и отрешился от нас больше прежнего.
— Кажется, тренировка блоков не состоится, — произнесла я себе под нос.
— Иди–иди, не мешай ему, — засуетилась Маруся, провожая меня к двери, а затем сделала и вовсе немыслимое — протянула мне целую жменю шоколадок, чтобы дезориентировать.
Я и пикнуть не успела, как меня выставили за дверь, к которой тут же рванули «дежурные» девицы.
— Шоколад! — воскликнула одна.
— Много! На всех хватит! — обрадовалась вторая.
Я посмотрела на рэкетиров в юбках и спокойно спрятала добычу в карманы.
— Вообще, конечно, боевым группам запрещено обижать гуманитарные, — заметила спокойно, хотя на самом деле тщательно контролировала их перемещения и оценивала размеры каблуков и ногтей.
Голос мой звучал тихо и размеренно, самую малость угрожающе, но девицы остановились, словно приклеенные.
Оценили мою миниатюрную фигуру, которая в чёрной форме казалась совсем тоненькой и хрупкой, вспомнили, что помимо шоколада я им должна по гроб жизни за то, что хожу к «их учёному», как к себе домой, дружно прищурились и рванули навстречу… больничному крылу.
Ладно, шучу–шучу.
Разумеется, я не стала никого ломать, всё–таки правила есть правила, для военных специальностей они куда более строгие, чем для этих девиц, у которых в принципе было время на ерунду вроде разборок из–за мужчин и шоколада. Но не отказала себе в удовольствии немного поиздеваться над самоуверенными кошками, полагающимися только на свои коготки."
"Такого шикарного длиннющего маникюра у меня не было и в период обучения быть не могло, так что я воспользовалась рукой первой нападающей и рассекла кожу на лице второй.
— Неплохое оружие, кстати, — совершенно серьёзно оценила маникюр вынужденной помощницы, пока та безуспешно пыталась вырваться из стального захвата. — Буду иметь в виду.
— Отпусти! — зашипела девица, пытаясь освободить руку, которую я держала за запястье, нарочно зажав кожу до ощущения болезненного жжения.