Кроме того, у нас есть транспондер, записи голосовой связи с гражданскими службами. Мы скомпилируем серию сообщений и будем посылать их с поврежденного передатчика.
— Даже если и так… турум-бурум… — адмирал напевал марш. — Вы не забыли, Гарру, что это наш единственный боевой корабль?
— Я не предлагаю захватывать и удерживать систему, — сказал Ивор. — Мы просто нанесем удар и отскочим назад. Это единственный шанс застать их врасплох. Со временем они поймут, что у нас только рейдер и будут уже готовы.
— И вы собираетесь захватить там какого-нибудь приспешника этого нашего нового Спартака?
— Да, ваше высочество.
— Каким образом?
— Над этим нужно подумать, — признался Ивор.
На самом деле он не обладал почти никакой информацией о планете Майрхофен и королевстве Хагалаз. И только ещё собирался забраться в информаторий.
— Я бы мог предложить более широкую цель, — произнёс маркиз.
— Было бы любопытно.
— Отправить морпехов в Ледяной замок.
— В резиденцию королей?
— Именно.
— Обоснуйте.
— Во-первых, как уже говорил коммандер Гарру, нам нужны разведданные. В резиденции наверняка будет или наместник, или какие-то высокопоставленные лица, приближенные к Генералу. Они конечно, строят из себя освободителей, но поверьте, от искушения занять дворец никто не откажется. Кроме того, в замке скорее всего хранятся архивы различных записей службы безопасности — с камер, спутников, документация. Мы можем получить дополнительную информацию о вторжении.
— И там могут содержать членов королевской семьи, — пришло в голову принцу.
— Добавлю, — бросил Маскариль.
— Добавь, — согласился принц.
— Кубышка, — с важным видом произнес шут и в комнате совещаний повисла тишина.
Ивору тишина показалась вовсе не зловещей, а скорее тишиной предвкушения. Так замирает рыбак, когда видит первое дрожание поплавка. Или игрок, которому пришли нужные карты. Но понять причину предвкушения он не мог. Как очевидно и Дейч, на лице которого проступило недоумение.
"— Не могли бы благородные господа разъяснить нам, простым людям, значение этого слова? — произнес Ивор.
Маскарель усмехнулся.
— Корона получает четверть всей пенитенциарной ренты, — пояснил он. — В нашем случае это где-то двенадцать миллиардов крон ежегодно. А государственные расходы, включая роскошные пирушки во дворце не превышают пяти миллиардов в год.