Это означало, что до особой команды не будет запущен энергетический реактор, не начнется циркуляция теплоносителя, в состоянии ожидания будут находиться маршевые двигатели, радары, средства связи и любые излучающие приборы.
Прежде чем начать торможение следовало уточнить местоположение, а также уяснить обстановку, хотя бы вчерне. Это являлось ещё одним преимуществом близкого выхода из гипера. С трех миллионов километров зафиксировать орбитальную и планетарную активность получалось граздо проще, чем с шестидесяти пяти миллионов.
— Навигационные буи не отключены, — сообщил из ОКП радостный голос Ника Тавиани. — Наше положение близко к расчетной точке.
— Данные получены, — отозвался Райт. — Калибруем инерционную систему и пересчитываем вектор торможения, сэр.
— Отлично. Они наверняка не ожидают ответного удара, — ухмыльнулся Ивор. — Им и в голову не пришло, что захват Барти провалился. Можно активировать радары и запустить энергетический реактор.
Корабль начал оживать.
— Вот что я называю приятной суетой, — заметила графиня, обозревая работу всех служб.
— ОКП, что слышно на орбите?
— Обычные переговоры, сэр, управление орбитальным движением, обмен данными с астероидными разработками. Ничего по зашифрованным линиям.
— Подождем ещё немного. После включения двигателей, отметьте изменения в передачах.
— Да, сэр.
Он мог не напоминать. Это входило в обычную процедуру радиотехнической разведки. Любую реакцию на появление корабля, пусть даже внешне это будет выглядеть обычным трафиком, ОКП зафиксирует и прогонит через анализ, как специально обученных людей так и компьютерных программ.
— Инженерное, вы подготовили сбой в эмиссии? — запросил Ивор.
— Насколько возможно, сэр, — ответил Джонсон.
Ещё до отлета главный инженер попытался смоделировать уникальную сигнатуру вражеского крейсера. Дело вроде бы оказалось одном из электромагнитных модулей, который работал с небольшим сбоем.