На берегу продолжали смеяться, Стас пытался остановить Варю, а Варя… Варя смотрела на шевелящуюся тварь, которая расположилась в кабине машины, прямо на сидении и, кажется, её даже не смущал работающий двигатель. Варя окаменела и зажмурилась, показывая рукой на пресмыкающееся. Через секунду она открыла глаза — на сиденье было чисто.
— Она там, — крикнула в ужасе и уставилась на пластик сиденья. — Там!
— Кролик, перестань, у тебя нервный срыв, может быть, ты и видела ужа, малюсенького, перепуганного, но он уполз.
— Нет, — упёрлась Варя. — Нет!
Хорошо, если подумать логически, откинув эмоции и фобии, то это действительно нервы и усталость, испуг, грязь, плохая погода, холод и не женский вид спорта.
— Давай, я проеду, — Стас двинулся к машине, внимательно посмотрев на бледную, трясущуюся, с синими губами, промокшую, грязную, зарёванную Варвару.
— Нееее-а, — остановил Ромка. — Правила, — показал на судью, тот согласно кивнул. К точке должен добраться экипаж сам, никаких третьих лиц в транспортном средстве быть не должно.
— Я пойду, Ромчик? — спросил друга, и они поняли друг друга без слов.
Ромка запихнул пищащую Сашку в салон, где уже сидела, сцепив зубы, Варя и смотрела, как им указывает дорогу Григорьев.
Кузнецов же двинулся к берегу, чтобы начать путь без первого пилота, и, если повезёт, он подберёт его, и они благополучно доберутся до точки вдвоём и выполнят условия рейда, а нет — значит, нет."
"Девятнадцатый добрался до точки, потом почти проплыли к берегу. Трясущихся от страха и холода, их «провёл» Григорьев. У Вари сводило руки от напряжения, она не чувствовала своих ног, но уверено управляла Егоркой и не допустила ни единой ошибки или мелкого просчёта.
Варя оглядела себя, Сашку, глянула на покрытого грязью не только снаружи, но и изнутри, Егорку и двинулась к реке.