Она вдыхала запах костра от толстовки и геля для душа от шеи и волос, видимо, мылся Стас так же, по-быстрому, не вникая в детали содержимого флаконов.
Как же было хорошо сидеть вот так, рядом, в темноте, вдали от людей, и ощущать подушечками пальцев горячую кожу, пульсацию под ней, жар, дыхание у лица. Лёгкий поцелуй, которого было мало, настолько мало, что Варя чуть не заплакала.
— Кролик, — голос звучал немного хрипло. — Я с трудом держусь, давай поговорим, ты же не хочешь, чтобы у меня окончательно кровь отлила от головы, — пошутил, но в голосе не слышалась улыбка, скорее наоборот, казалось, с трудом выдавливает из себя слова.
Варя поёрзала, устраиваясь удобней, ощущая бедром практически каменную степень затруднений Стаса, с трудом ответила:
— Говори.
— Сначала самое основное — я развожусь.
— Что? — даже подпрыгнула. — Шутишь?
— Нет, — по голосу не шутил, по лицу тоже, насколько было видно в темноте, когда привыкли глаза. — Я развожусь. Именно поэтому я так повёл себя в гостинице, если бы ты не имела привычку отключать телефон, я бы предупредил тебя, но…
— Что-то я логики не улавливаю, совсем.
— Пффф, — вздохнул. — На самом деле, это довольно неубедительно прозвучит, надо просто знать мою сестру, чтобы понять. Ромчик знает, он сразу понял и подыграл, — замолчал. — Я сказал, что развожусь, почти сразу после твоего отъезда.
— Из-за меня? — прошептала, получилось сипло. Варе совсем не хотелось быть причиной чьего либо развода, даже Стаса. Тем более Стаса."
"— Да и нет. Понимаешь, даже если бы у нас с тобой ничего не случилось у меня дома, я всё равно не смог бы дальше так жить.