Кивнув другу, провёл ладонью по написанному слову, скрывая послание от любопытных глаз. Можно считать, что многоходовка с назначением Ядвиги в бар, бухло намешивать, удалась. Где как не в шумном ночнике, с кучей посетителей, как людей, так и нет можно понаблюдать, присмотреться, не привлекая лишнего внимания? А здесь, пожалуйста: смотри на радость, как двигается, не выдает ли её что-то в повадках, реакциях и том, как держится. Пусть во время игры возможностей рассмотреть и пощупать перепало больше нужного, но тут, за делом, она вполне могла отвлечься и выдать себя или озвучить, расслабившись, реальные цели приезда в «Кости».
Отец же прекрасно знал, что доверить рекламу усадьбы чужаку просто нельзя. И все равно прислал эту пигалицу.
«Зачем? Неспроста. Свет прав, надо бы пробить её, задержав тут хотя бы на ночь. Под присмотром». Какое имечко говорящее — Ядвига… Яда. Или мать оригиналка. И ведь протиснулась как-то призрачными тропами. Как спрашивается?
— Аконит, — губы друга едва шевельнулись, но я ж не глухой в самом деле.
Вспомнились слова из старой Яговской книги, что в детстве любил почитывать за красочные картинки да чудные описания: «Царь-травой зовут аконит веруя, чтоспособен он изгнать нечистую силу, подобно тому, как громы небесные гонят в преисподнюю бесов».
Значит, травануть решила?
— Ну тогда точно не отец.
Внутренний демон расправил крылья, с предвкушением щёлкая призрачной плетью. Хотелось рычать, рвать плоть и зверствовать.
«Кто, мать твою? Кто тебя прислал, дрянь иногородняя?!»
— Тише, Кир, возьми себя в руки, — друг побарабанил пальцами по столешницу, старательно стараясь не заржать.
Моргнул, пряча от любопытных, поднятую злобой, красную пелену с радужки.
«Н-да. Две совершенно противоположных по действию травы: аконит прогоняет, болиголов — призывает демонов. Второй, вдобавок, в любовной магии для порчи варят. Чтоб не стояло у изменника».
Прищурившись, наблюдал за тем, как бездарная колючка поставила прямо под нос стакан с убойным, во всех смыслах, варевом. — Ваш коктейль готов, Кирилл Константинович! — бодрый голос колючки бесил до чёртиков. В нос ударил запах трав. Может, простой человек и не учуял бы (точно бы не повел и бровью), но дети ночи и леса едва не с рождения знали травы на зубок.
Глядя девчонке прямо в глаза, я легко подхватил стакан и сделал несколько больших уверенных глотков.