Я понимала, что происходит что-то ненормальное, но по какой-то непонятной причине не делала ни одной попытки сопротивления. Лишь смотрела в гипнотические глаза, которые отчего то казались алыми и прислушивалась к реакции своего тела. Оно никогда не реагировало ТАК на одно только прикосновение. Кощеев добрался к резинке свободных штанов и всего-то медленно провел пальцем по голой коже, опускаясь ниже, в его глазах сверкнуло удивление. Он понял, что на мне нет белья, а у меня внутри будто все взорвалось.
В горле жутко пересохло, когда я попыталась сказать вялое «нет».
— Остановись… тесь, — едва слышно, сбившимся шепотом произнесла я.
На это доберман удивленно вздернул брови и позволил себе еще более откровенные прикосновения, пристально наблюдая, ловя каждую мою эмоцию. Из моей груди поднялся сладкий стон вместе с новой волной наслаждения. Закрыла глаза, кусая губы, пытаясь дать себе передышку, набраться сил и оттолкнуть его.
Когда он задался целью довести меня до оргазма, я уткнулась лбом в его плечо, кусая солоноватую кожу на стыке с шеей, пытаясь приглушить рвущиеся стоны.
Не знаю, кто первым потянулся за поцелуем, но когда его язык сплелся с моим, меня унесло в мир красочного оргазма, где дают леденцы за каждое ругательное слово и всячески поощряют за извращения вроде поцелуев с хамоватыми боссами у него в гардеробной. Это плохой мир! Но любой девушке там понравится, если с ней делают то, что творил сейчас доберман.
— Боги, ты горячая, как Огненная река, — отвесил мне комплимент Кощеев сразу после того, как его пальцы утонули в моей влаге.
Штаны сползли до самых щиколоток, губы жгло от поцелуев, и я в принципе уже получила свою долю удовольствия. Хорошо бы оторваться от Кощеева и сбежать к себе в комнату, где я обязательно предамся стыду и самобичеванию. Но я не могла. Меня тянула к нему неведомая сила.