Что, если…
Я быстро набрала телефон Вениамина.
– Найди бумаги о вскрытии Гудкова Григория Валерьевича. Как можно быстрее!
– Это у вас семейное, – заныл Греков, – Макс тоже обожает приказывать: «Ну-ка, со скоростью ветра!» А я типа Сивка-бурка, вещая каурка. А не делали вскрытия!
– Почему? – поразилась я. – Внезапно умер не старый мужчина, в таких случаях тело всегда изучает прозектор.
– Вовсе не всегда, – заспорил Веня, – а в том случае, когда возникают сомнения в естественности кончины. И очень часто родственники просят не трогать тело, а им идут навстречу.
– Ладно, – сдалась я, – еще позвоню.
– Не сомневаюсь, – фыркнул Веня. – Да, сейчас перешлю тебе новое письмо про этого Катцен… бен… виен… Вот фамилия! И не произнести сразу!
Глава 23
Посмотрев на часы, я пошла в кафе и весьма удачно села за столик у окна. В небольшом заведении оказалось много народа, и на меня никто не обратил внимания. Посетители – в основном женщины, – поставив на пол многочисленные пакеты с покупками, лакомились пирожными и кофе со взбитыми сливками, набирались сил перед новым марш-броском по лавкам.
Я тоже заказала десерт, посмотрела на улицу сквозь большое витринное стекло, услышала тихий щелчок телефона и поняла, что мне пришло новое письмо из Хорхштурмвальдского колледжа. Интересно, что на сей раз написал Герберт Краузе-Михайлов? Надеюсь, короткую фразу: «Ксерокопия книги «Болен Катцен» уже отправлена в Москву». Но нет, неутомимый член Ученого совета и хранитель библиотеки вновь написал целый роман:"
"«Многоуважаемый Вениамин! Позвольте выразить восхищение оперативностью, с которой вы изучили наш подробный финансовый отчет, и поблагодарить вас за его одобрение.
Первое. Пять евро, поделенные на десять человек, дадут нам сумму в пятьдесят центов на каждого. Преподаватели Хорхштурмвальдского колледжа и лично господин ректор совместно с членами Совета против выдачи денежных сумм на руки учащимся.