Десять тысяч? Сто тысяч? Полмиллиона?
– Выпьете что-нибудь? – В зеленых глазах появился заговорщический блеск.
– Только содовую. Спиртного я не пью.
– Милый, для любимого журналиста я могу сделать что-нибудь получше, – томно протянула она.
Напиток оказался розовым, искрящимся и сильно пахнущим.
Квиллер понюхал его и нахмурился.
– Домашний сироп из черемухи, – объяснила Клатра. – Мужчинам нравится, потому что он горьковат.
Он осторожно отхлебнул. Неплохо. Даже приятно.
– Вы сами его приготовили?
– Господи, нет! Одна из моих чудаковатых клиенток.
Квиллер сидел в жестком кресле, Коко свернулся у него на коленях.
– Вы выбрали единственное неудобное сиденье во всей комнате! – возмутилась Клатра.
Сама она соблазнительно устроилась на пестром диванчике, окружив себя пестрыми подушками и тщательно замаскировав гипс на ноге складками шифонового платья.
Клатра похлопала по подушкам:
– Садитесь-ка сюда, устраивайтесь поудобнее.
– С больным коленом мне будет лучше в кресле, – ответил Квиллер, и это было более или менее верно.
Клатра ласково его пожурила:
– Вы нас обманывали. На самом деле вы не журналист. Но мы все равно вас любим.
– Не верьте слухам, которые распускает ваша сестренка, – сказал журналист. – Я всего лишь репортер из «Прибоя», который мало получает и много работает, а неожиданными смертями интересуется исключительно в частном порядке.
– Что поделаешь, возраст.
– Кстати, вы знали, что Энди писал роман о Хламтауне?
– Когда Энди приходил сюда, – с наслаждением вспомнила она, – мы очень мало говорили о литературе.
– Вы хорошо знаете Холлиса Прантца?
Клатра закатила глаза:
– Упаси меня бог от мужчин в серых джемперах!
Квиллер залпом выпил холодный напиток: в квартире было жарко.