– А бедного бродяжку на улице – тоже Бен?
– Нет, тут полиция оказалась права. Это действительно был несчастный случай: смерть от перепоя.
Мэри перевела дыхание.
– Но что теперь будет? Его станут судить! И я должна выступить свидетелем!
– Не тревожься, – успокоил ее журналист. – Ты можешь больше не скрываться. В последние два дня я встречался с начальством «Прибоя», людьми из мэрии, с твоим отцом. Я подбросил им одну идею…
– Моим отцом?!
– Кстати, неплохой человек. В результате город решил организовать Комитет по сохранению достопримечательностей.
– Я?!
– Да, ты! Пора тебе с толком использовать знания и энтузиазм. И еще кое-что: вынос вещей из брошенных домов узаконят. Понадобится только разрешение и…
– Квилл, и ты все это делаешь для Хламтауна?
– Нет, в основном для тебя, – ответил он. – Если в Хламтауне будет все благополучно, думаю, что и странные ночные звонки прекратятся.
Восхищенное и благодарное лицо Мэри было самым лучшим подарком – лучшим, гораздо лучшим, чем медные подсвечники, лучшим (чуть-чуть), чем премия в тысячу долларов, в получении которой Квиллер уже не сомневался.
Однако радость его была недолгой. Глаза девушки затуманились, она судорожно сглотнула.
– Если бы здесь был Энди! – всхлипнула Мэри. – Как бы он…
– Коко! – рявкнул Квиллер. – Прочь от стены!
Коко стоял на кровати и точил когти о стену, тщательно оклеенную Энди.
– Кот работает над этой проклятой стеной с тех самых пор, как мы сюда переселились, – сказал журналист. – Уже отодрал несколько уголков.
Мэри взглянула на стену, пытаясь сдержать плач. Вдруг она резко поднялась и подошла к кровати. Коко отскочил.
– Квилл, – сказала она, – здесь что-то еще.
Квиллер подковылял к стене.
– Тут, под страницами! – воскликнула Мэри.
– Зелень!
– Деньги!
Под отклеенной страницей оказалось три стодолларовых банкноты.
Квиллер оторвал страницу из Сэмюэля Пеписа и нашел еще три.
– Откуда это у Энди? – вскрикнула Мэри. – Он не зарабатывал столько! Вся прибыль уходила на антиквариат. – Она оторвала еще одну страницу.