Тогда раздраженный Сел Лар, идя дальше по коридору, кинул мимолетный взгляд на зеркало и увидел, что за ним идет одна из приглашенных девиц. Мужчина резко развернулся и уставился на нее. Его глаза должны усмирить ее энтузиазм.
Девушка, однако, совершенно не удивилась его разноцветному взору. Вместо этого она заставила Сел Лара удивиться, произнеся:
— Наконец-то мы встретились вновь.
— Вновь? — переспросил тот. — Не думаю, что мы знакомы, барышня.
— Я То Есу.
В коридоре надолго повисла тишина. Казалось, Сел Лар не сразу понял значение ее слов.
— Это я, твоя старшая сестра, То Сер, — добавила девушка, чтобы окончательно расставить все точки над и. — Та самая, которую ты убил. Та самая, которой ты вспорол брюхо, словно рыбине.
— Ты вселилась? — наконец, дошло до него. — Зачем?
— Я не могла уйти, не услышав ответа на свой вопрос. Зачем ты это сделал? Я думала, что мы друзья.
Ее брат изогнул губы в кривой улыбке.
— Так и будем разговаривать в коридоре? Идем за мной.
Оставалось несколько шагов до дверей в конце коридора, куда направлялся Сел Лар.
Помещение, где они оказались, было ярко озарено фонарями. На полу большой пустой комнаты была начерчена круглая печать. Есу не знала, для чего она, но отчего-то инстинктивно не хотелось становиться на черные линии. Она остановилась сбоку.
Сел Лар развернулся к ней. Он резко взмахнул рукой, но тело Шена отреагировало еще до того, как Есу поняла, что в этой руке зажат кинжал.
Увернувшись, Есу отчаянно-непонимающе посмотрела в лицо своего брата.
— А что ты хотела? — слегка раздосадованный промахом, уточнил тот. — Думала, явишься сюда, и я тут же разрыдаюсь, моля о прощении? Скажу, что это была ошибка?
Недоверчиво глядя на брата, Есу прислонилась спиной к стене.
— Ты сама сказала, что лучше умрешь, чем пойдешь в публичный дом.
— Но почему… Почему тогда другие? Скажешь, они тоже хотели умереть?
— Родители сказали, что никогда не отпустят меня в клан Тихих цветов. Что у меня другие задачи, я должен помогать отцу. Делали вид, что все нормально, что ничего не замечают. Я должен был таскать товары в город, где ко мне относились хуже, чем к помойной крысе.