Если не боишься, что тебя сочтут сумасшедшим — дерзай. Твое слово против моего. Думаешь, кому поверят? Или ты искренне полагал, что эта глупая детская угроза заставит меня тебе прислуживать?
На лбу Ала вздулась вена, он плотно сжал побелевшие губы.
— Я… не этого хотел, — с трудом выдавил он.
Шен лишь отрывисто вздохнул.
— Я просто… просто… беспокоюсь о вас…
Перед глазами вновь встала та сцена возле костра. Почему это так раздражает?! И почему он даже не может произнести это вслух?!
«Сколько раз я признавался тебе в любви? И каждый раз ты отмахивался от моих слов!»
— Нет, — коротко произнес Шен.
— Нет? — непонимающе переспросил Ал.
— Ты не обо мне беспокоишься.
Его спокойный тон раздражал парня больше, чем его слова.
— О чем же тогда? — бровь Ала нервно задергалась, когда он произносил этот вопрос.
— Об удовлетворении своих желаний.
— Что? — удивленно переспросил Ал.
— Думаешь, я не заметил, как ты борешься за мое внимание? Я надеялся, что, если немного подождать, твое маниакальное обожание учителя пройдет, и я настоящий, наконец, стану тем Шеном, которого ты видишь.
Какого черта? Ал опешил.
— Я — Шен, старейшина пика Черного лотоса, нравится тебе это или нет. Можешь принять это, можешь отрицать это, это будет только твоим решением. Научись брать ответственность за свои слова и поступки. Это последнее мое тебе наставление.
Сказав это, Шен отвернулся и пошел прочь.
— Учитель!..
Шен вновь обернулся к Алу.
— Я — Шен, — повторил он, — но я больше никогда не назову себя твоим учителем.
Глава 149.
Золотой преобладал в интерьере. На широком массивном троне восседал человек в расшитом золотой нитью одеянии. На столе перед ним лежали свитки с донесениями из разных концов страны. В руках он сжимал один из них, принесший совершенно ошеломительные дурные вести. Город в сердце восточных земель страны обезлюдел, и никто не знал причины. Нет трупов, нет свидетельств того, что жители переселились. Они все словно в воздухе растворились.