А на странице два поместили фото редактора «Любезной обители» с обвисшими усами и лишенным выражения взглядом – передержанный снимок с его старой полицейской пресс-карточки.
В воскресенье утром Дэвид Лайк позвонил Квиллеру домой.
– Вы проделали прекрасную работу, – грудным голосом сказал дизайнер, – и спасибо за неумеренные похвалы. Но где вы взяли это ваше фото? Вы на нём смахиваете на бассета."
"Для репортёра это был радостный день: беспрестанно звонили друзья, чтобы поздравить. Позже пошёл дождь, но Квиллер вышел из дому и купил себе в морском ресторанчике хороший обед, а вечером побил в словесной игре кота – 20:4.
Кот словно что-то предчувствовал: в понедельник утром «Любезная обитель» попала в поле зрения служителей порядка.
Ранним утром Квиллера встряхнуло телефонным звонком. Он нащупал на ночном столике часы. Стрелки, когда он порядком проморгался, чтобы их различить, показывали шесть тридцать.
– Алло? – сухо спросил он.
– Квилл! Это Харолд!
В голосе главного редактора было что-то такое, что на мгновение парализовало голосовые связки Квиллера.
– Это Квиллер? – выкрикнул главный.
– У телефона, – пискнул в ответ репортёр.
– Вы слышали новости? Они вам звонили? – Слова главного звучали, как сигнал бедствия.
– Нет! Что стряслось? – Квиллер окончательно проснулся.
– Мне только что звонили из полиции. Наше фото на обложке – дом Тейта… ограблен!
– Что?! Что украли?
– Нефрит! По грубой прикидке – на полмиллиона долларов.
– Понял, – упавшим голосом сказал Квиллер. медленно опускаясь на стул. – Не могу поверить.
– Это трагедия per se, а то, что мы в неё впутаны, – ещё хуже.
– Убийство?
– Нет, слава Богу! Всё не настолько ужасно. Кажется, у неё был сердечный приступ.
– Она была тяжело больна. Наверное, услышала взломщиков и…
– Полиция хочет как можно скорее побеседовать с вами и Оддом Банзеном, – сказал главный.
– Они хотят наши отпечатки? Хотят допросить нас?!
– Пустая формальность. Сказали, что это им поможет разобраться в отпечатках, которые возьмут в доме. Когда вы там делали снимки?
– В понедельник. Ровно неделю назад. – И Квиллер высказал то, о чем они оба думали: – Такая реклама не сулит журналу ничего доброго.