Кот, который играл в слова

Квиллер отметил пятерых из них: тигровую, рыжеватую, одну шоколадно—коричневую и двух лоснящихся чёрных пантер. С кошек взгляд его перекочевал на ночные, без задников, шлепанцы женщины, на её сморщенные, спущенные чулки, на обвисший подол домашнего платья и, наконец, на её пухлое морщинистое лицо со сладкой улыбочкой.

– Входите, родненький, – поторопила она, – а то как бы кисы в щель не выбежали,

– Меня зовут Квиллер, – представился он, – У меня назначена встреча с доктором Хайспайтом.

Нос его улавливал слабые ароматы рыбы и лекарств, а взгляд исследовал холл, пересчитывая кошек.

Они сидели на столе в холле, несколькими ярусами громоздились на лестничных ступенях и любознательно пялились из дверей. Сиамский котёнок с миловидной, слегка измазанной мордашкой принял деловитую позу в кювете с песком, занимавшей угол холла.

– Ай-яй-яй! Я не доктор, родненький, – сказала женщина. – Просто кошачий знаток, всем на свете нужный чуток. Чайку хотите? Ступайте в гостиную и будьте как у себя, а я покамест чайник поставлю.

В гостиной был высокий потолок и даже кое—какие архитектурные ухищрения, но мебель знавала и лучшие дни. Квиллер выбрал обитый стул, который на вид был менее других способен ужалить его ломаной пружиной. Кошки последовали за ним и теперь испытывали его шнурки или изучали его с безопасного расстояния. Он подивился кошачьему представлению о безопасном расстоянии – футов примерно семь, длина возможного среднего броска взрослого человека.

– Ну, родненький, так что же нас тревожит? – спросила миссис Хайспайт, опускаясь на качающееся сиденье и подхватывая диковинного абрикосового кота, чтобы усадить к себе на колени.

 – А я-то ждала молоденького парнишку. Вы так тряслись, когда звонили.

– Я беспокоился о своем сиамце, – начал Квиллер. – Он замечательное животное, с необычными талантами, и очень дружелюбное. Но недавно его поведение изменилось. Он помешался на конвертах с клеем, клейкой ленте, марках и тому подобном. Он их лижет!

– Ай-яй-яй, а я вот сама не прочь как-нибудь конвертик лизнуть, – отозвалась миссис Хайспайт, сильно раскачивая своё кресло и поглаживая абрикосового кота.

 – Глаз да глаз, сколько они разных разностей могут придумать.

– Но вы ещё не слышали самого худшего! Он начал есть ткани! Не только жует – глотает! Я думал, что галстуки мне портит моль, но выяснилось, что это кот. Он обгрыз мне три хороших шерстяных галстука а минувшей ночью сожрал кусок кресла!

– Вот теперь мы подходим к делу, – заметила женщина.