Оставить даже на несколько минут в этом весьма криминальном районе незапертую машину — значило распроститься с ней навсегда. Затем он перехватил мертвую незнакомку поудобнее, поднял воротник ее бежевого пальто, чтобы по возможности закрыть лицо и двинулся к крыльцу.
К счастью, навстречу ему вышла из приемного покоя заплаканная женщина и придержала дверь.
Леня вошел в просторное, тускло освещенное помещение. Под потолком мерцала неисправная люминесцентная лампа, которая то совсем гасла, то пыталась разгореться и при этом издавала неприятное и раздражающее металлическое гудение.
Кроме того, к вечеру в приемном покое обычной дежурной больницы собирается контингент специфический — алкоголики, поссорившиеся друг с другом из-за бутылки, или просто лихие ребята с ножевыми ранениями.
— Разве ваш холецистит — это настоящая болезнь? — высокомерно вещала крупная толстая старуха с выпученными глазами, обращаясь к невысокой тетке, похожей на жабу. — Это не болезнь, это тьфу! Это одно удовольствие! Вот панкреатит…
— Вам бы такое удовольствие! — обиженно возражала «жаба».
— А вы не ешьте! — резонно заметила бледная молодая женщина с темными кругами под глазами.
Женщина прижимала к груди висящую плетью левую руку. Обе дискутирующие особы взглянули на нее с пренебрежением, и «жаба» возмущенно проговорила:
— Как это? Если хочется!
— «Не ешьте!» — передразнила молодую пучеглазая старуха.
Она окинула молодую женщину презрительным взглядом и повернулась к «жабе»:
— Так вот, я говорю, это вам только так кажется, что холецистит — болезнь, потому что вы панкреатита не видели…
Леня оглядывался по сторонам, прикидывая, куда пристроить свою обременительную ношу.