— Почему я должна была бояться? Они не животные и в любой своей форме думают и действуют, как разумные существа. Не спорю, у знакомых мне ящеров своеобразное чувство юмора и логика, но это не меняет того факта, что они не звери, — сказала я, оглянувшись на близнецов.
Надеюсь, что я не выдала никакой свято хранимой тайны, но, по-моему, сейчас им важнее улучшить свою репутацию, а не тролить остальных жителей королевства. Близнецы слушали меня с интересом, как будто такая точка зрения на драконов была им в новинку.
— Вот как? — озадаченно спросил Реймир.
— А можно и мне полюбопытствовать? — спросила я.
— Конечно. Всё, что угодно, кроме государственных тайн, — с очаровательной улыбкой отозвался мужчина.
— Можете быть спокойны, правительственные секреты мне совершенно не интересны. Я просто ничего не знаю о вашем мире, поэтому чрезмерно любопытна. Я видела, как обращаются драконы, поэтому хотела бы посмотреть, как это делают оборотни. Какой у вас зверь? И как вы определяете, кто к какой расе относится и в кого превращается? Для меня все, кроме эльфов, выглядят, как обычные люди, — спросила я, удивляя мужчину.
— Я об этом никогда не задумывался. Хм. Просто возле каждого двуликого есть как бы тень его второй формы. Если приложить усилие, то можно распознать вид. Мой зверь — лев, возможно, как-нибудь я покажу его вам, а пока могу попросить кого-то из стражи удовлетворить ваше любопытство, — предложил монарх.
Жаль, конечно, что я не увижу царственного льва, но понять Реймира я могла: обращаться на потеху иномирянки при министрах и прочих приближённых было как бы… не по-королевски.
— Спасибо, ваше величество, — искренне отозвалась я.
— Если вы позволите, я хотел бы предложить свою кандидатуру, чтобы установить мир между нами, так сказать, — неожиданно для всех предложил ти-Аль.
— Пожалуйста, — не стал спорить Реймир, жестом предлагая мужчине подойти ближе.
Блондин встал в указанном месте, а потом его силуэт дрогнул, и на месте мужчины оказался большой серебристо белый лис. Зверь был бесподобно красивым и пушистым, а его умные карие глаза блестели бусинами среди чистейшего меха. Он осматривал меня со взаимным интересом. От желания погладить это чудо спасало только осознание, что передо мной всё тот же надменный аристократ и по совместительству отец белобрысой гадины.
— Спасибо.