Он был рад Ламонту с его талантом ищейки и Маклину – умелому стратегу, но ему придется тратить половину своего времени на то, чтобы помешать Бойду и Сетону поубивать друг друга. – Как насчет Святого и Храмовника? – спросил он, имея в виду Гордона и Маккея.
– Они пойдут со мной, Ястребом и Стрелой, – ответил Маклауд. – Если повезут их обеих, мы сможем попытаться освободить также и Мэри.
Лахлан мрачно кивнул. Как и Белла, юная Мэри Брюс оказалась подвешенной в клетке, только в замке Роксбург.
Эдуард I сначала хотел подвесить в клетке также и Марджори, дочь Брюса, в лондонском Тауэре, но девушку помиловали, как и ее тетку Кристину.
Королеву – вероятно, благодаря могущественному отцу, графу Ольстеру, близкому соратнику Эдуарда – поместили под домашний арест в Бёрствике. Юного графа Мара отправили на воспитание к английскому двору. Зато графу Атоллу повезло меньше: он кончил дни на виселице.
Маккея и Гордона по ошибке приняли за простых солдат.
– А других женщин?
Лицо Брюса помрачнело.
– От моего старого друга Ламбертона, епископа собора Святого Андрея – он выпущен из тюрьмы, но все еще томится в Англии, – мы слышали, что с моей женой, дочерью и сестрой Кристиной обращаются хорошо, но увезли слишком далеко на юг и основательно стерегут, чтобы мы смогли что-то предпринять. Но когда момент будет подходящим, я сам поведу отряд, чтобы их спасти.
Лахлан кивнул. Хотелось бы спасти всех женщин, однако Белла и юная Мэри, ввергнутые в невыносимые условия, были первыми в очереди.
Собрав отряд, Лахлан не мешкал дольше. Не успел пропеть петух, как он со своими гвардейцами уже несся во весь опор по дороге на Берувик.
В своей каморке в башне Белла стояла возле маленького окна и наблюдала, как внизу, во дворе замка, суетятся люди, торопясь завершить дневные труды.
Разумеется, имена она им придумала сама. Не имея других возможностей убить время – кроме шитья, – Белла придумывала не только имена, но и сочиняла целые истории для жителей деревни и обитателей замка.