Опасные, даже вроде бы невыполнимые задания в самых суровых условиях – для таких-то и было создано это подразделение, и отбирали туда лучших из лучших. Гвардейцы – более опытные и лучше обученные – делали то, что было не под силу обычным воинам. Проклятье! Раньше он вообще не задумывался об опасности, но за последние два дня что-то изменилось…
И вдруг его осенило: черт, да это разыгрались нервы!
Открытие было неожиданным и неприятным. Лахлан, один из самых искусных и закаленных в сражениях воинов, дергался в нервическом припадке точно сопливый мальчишка-оруженосец в своем первом бою.
Он прекрасно понимал, что явилось тому причиной: Белла. Эта женщина сводит его с ума, из-за нее он чувствует себя – проклятье! – не в своей тарелке.
И виноват в этом он сам, потому что позволил ей подобраться к нему слишком близко. Очень неосмотрительно с его стороны. Лахлан злился на себя, но ничего поделать не мог: поздно.
Ну что в ней особенного, в этой в Белле Макдуфф, отчего он так размяк? Ради чего он готов вывернуться наизнанку, лишь бы угодить ей?
Будь оно все проклято.
Разумеется, он ошибался: эта связь существовала до сих пор. И хотел он эту женщину еще сильнее, чем тогда. Два года старательно сдерживаемой страсти сделали свое черное дело, и с мучительной ясностью Лахлан осознал, что не замечать эту страсть – не говоря уж о том, чтобы подавить, – дело безнадежное, а значит, оставался единственный выход: соблазнить ее и покончить со всем этим раз и навсегда.
Но вот в чем проблема: не может он так поступить с Беллой после всего, через что ей пришлось пройти.
Муки совести разрывали душу, и Лахлан заставил себя сосредоточиться на предстоящей работе, но стряхнуть это странное чувство, что он ходит в толпе с огромной мишенью на спине, ему никак не удавалось.
Поскольку на свадьбу в Роксбург съехалось много гостей, в деревне, расположенной за стенами замка, народу набилось – яблоку некуда упасть. На каждом свободном пятачке земли были воздвигнуты палатки для солдат и рабочих.