Опять мир вокруг нее погрузился во тьму: ведь дочь она так и не обрела.
Очень не скоро у нее появилась возможность поговорить с Лахланом, но его надежное присутствие вместе с остальными гвардейцами помогло Белле держаться на ногах, которые отказывались повиноваться, и справляться с горем – ведь дочь выбрала будущее, в котором ей не было места.
Многие часы спустя, согревшись в уютном тепле его рук, Белла смогла наконец дать волю слезам, оплакивая утрату. Каждая мать знает, что такой день настанет, но для нее это случилось слишком рано.
– Мне очень жаль, любимая, – тихо сказал ей Лахлан.
Белла кивнула и, заметив, как он встревожен, натянуто улыбнулась:
– Твоему кузену не стоит это слышать….
Лахлан насупился.
– Ястреб может катиться к… – Он осекся и виновато поморщился. – Мне плевать, что он подумает.
– Правда? Мне казалось, его мнение тебя очень даже волнует – судя по тем взглядам, что ты на него то и дело бросал.
– Ничего, – сказал Лахлан, но слишком уж поспешно, а когда Белла укоризненно повела бровью, решил объясниться: – Скажем так: он рад, что я уже не столь ярый противник женитьбы.
– Неужели ты передумал?
– Да… хм… К черту, Белла, я хочу, чтобы ты вышла за меня. Знаю, что мне нечего тебе предложить, что ты поступишь безрассудно, связав судьбу с таким, как я, но…
– Если это предложение, то лучше бы тебе перестать убеждать меня в том, что я ни в коем случае не должна за тебя выходить.
Лахлан обиженно надулся: довольно странно для воина, который носит прозвище смертельно опасного существа, но об этом она скажет ему позже.
– Просто я хотел, чтобы ты знала, чего ждать.
Белла рассмеялась.
– Я прекрасно знаю, на что иду. Но мне кажется, что ты забыл самое главное. – Лахлан казался озадаченным, и она решила немного ему помочь: – Ты забыл, что, делая предложение, нужно поклясться в вечной любви.
– Мне казалось, что я уже это говорил, да и так все ясно.
– Конечно, но хотелось бы все-таки услышать.
Взяв ее за подбородок, Лахлан посерьезнел и, глядя ей в глаза, торжественно проговорил:"
"– Я люблю тебя, Белла, и буду любить не просто до конца своих дней, но и с высоты небес или из бездны ада, до тех пор пока жива моя душа.
Он-таки научился говорить о любви! Белла погладила такую родную небритую щеку.