Предательство матери спасло от беды дочь.
Белла гладила Маргарет по волосам, пока девушка рыдала у нее на плече и причитала:
– Что с нами будет? Как мы доберемся до Килдрамми, если с нами всего десяток воинов? Кто нас защитит?
Белла ничего не ответила, да и что здесь скажешь, если она сама не знает? Король отсылает женщин под охраной нескольких рыцарей, но это как-то не успокаивало.
Маргарет подняла голову и устремила на кузину покрасневшие глаза под набрякшими веками.
– Нас поведет какой-то Лахлан Мак… Мак…
Белла вздрогнула.
– Макруайри?
Кузина энергично закивала.
– Точно. Ты его знаешь?
Белла горько усмехнулась.
– Это один из тех, кто выкрал меня из Балвени.
За эти месяцы отчаяния и вынужденной разлуки с дочерью – муж, правда, издевательски предложил ей приехать и забрать ее – Белла рассказала Маргарет многое о своих приключениях. Сердечная боль не утихала, а напротив, лишь усиливалась с каждым новым днем разлуки. Она не осмеливалась спросить себя, когда сможет увидеться с дочерью снова: слишком тяжело было об этом думать, – но Джоан, по крайней мере, знала, что мать ее не бросила.
Маргарет ахнула:
– Это тот самый, кто солгал тебе насчет Джоан?
Белла кивнула, и кузина, как и следовало ожидать, пришла в ужас. Король не просто отсылал их, но вверял их судьбу человеку, который был верен исключительно собственному кошельку.
Лахлан Макруайри ее смущал, лишал самообладания.
– Не волнуйся, дорогая. Я поговорю с Робертом и все выясню. Тут, должно быть, какая-то ошибка.
Оставив Маргарет собирать их скудные пожитки, Белла отправилась на поиски короля.
Роберта не было в Королевском зале – так в армии называли хижину, где он жил, – однако королева Элизабет подтвердила слова Маргарет и отправила Беллу на берег озера, где стояла лагерем армия – вернее, то, что от нее осталось.
Белла поспешила к озеру, но открывшееся ее глазам зрелище встревожило еще больше. В лагере царил хаос. Вероятно, у Брюса оставалось не более двухсот воинов, многие были ранены и истекали кровью: у кого-то фактически не было руки или ноги, – и лежали на земле там, куда повалились сами или были принесены после вчерашнего отступления.