Мало ли что взбредет в его немытую голову? Тоня почти миновала опасную тропку, как заметила, что у самого ее начала на подтаявшем снегу валяется что-то, отдаленно напоминающее кошелек. Да нет, точно кошелек! Это стало ясно, когда Антонина подобрала находку и рассмотрела. Черный кармашек с клепочкой, внутри которого хранили деньги деревенские бабушки брежневского периода. Когда Тоня потрясла его, оказалось, что в нем что-то звякает.
– Товарищ бомж! – крикнула Антонина и помахала в воздухе своей находкой. – Вернитесь, вы тут кое-что обронили!
Она подождала немного, ожидая ответа или хотя бы звука шагов, но тишину ничто не нарушило.
– Господин бомж! – сменила обращение Тоня, подумав, что тот мог обидеться на «товарища», нынче, как известно, все господа. – Вы кошелек потеряли!
На ее вопль откликнулась только сидящая на ветке ворона. Возмущенная тем, что ее покой бесцеремонно потревожен, она негодующе закаркала.
Тоня шикнула на нее и хотела уже бросить кошелек обратно в снег, но замерла в нерешительности.
«Нет, лучше об этом не думать! – одернула себя Тоня. – К тому же если на мою девичью честь за столько лет никто не покушался, то с какой стати это произойдет сегодня?»
И, успокоив себя этой мыслью, Антонина шагнула на тропу.
Преодолев несколько десятков метров, она увидела обмотанные серебристой изоляцией трубы. От них шел неприятно пахнущий пар, а откуда-то сбоку тянуло мясом и пряностями.
– Господин бомж, вы обронили портмоне! – зычно крикнула Тоня, остановившись возле картонного домика, выстроенного в траншее под трубой.
Дверь жилища (она же крышка от коробки из-под телевизора) отъехала в сторону, и на улицу, покряхтывая, вылез уже знакомый мужчина в пальто и ушанке.
– Возьмите, – сказала Тоня и протянула кошелек владельцу.
Бомж взял его, заглянул внутрь, после чего отшвырнул.
– Но там же деньги! – возмутилась Антонина. – Зачем вы?..
– Копейки, – ответил бомж на удивление приятным голосом. – К тому же советские, давно вышедшие из употребления.
– Ну так сам кошелек бы пожалели. Куда теперь будете деньги складывать?
– У меня еще есть.