Лениво и обессиленно лежу на груди Давида. После первого раунда на столе, он повалил меня на небольшой кожаный диванчик. И… Снова. И снова. И снова доказывал свою любовь. И то, что я для него единственная женщина!
Кажется, после такого, я точно не смогу ходить.
Весь кабинет Давида выглядит так, как будто по нему пронесся смерч. Лампа разбита и повалена на пол. Как и посуда, которая оставалась на столе. И важные бумаги. Тоже. Где-то там, вперемешку с осколками.
Одна из тумб тоже перевернута. Замечаю, что стеклянная дверца бара болтается туда-сюда со скрипом.
Ну, и мою одежду Давид, уже по традиции, разорвал в клочья. Вместе с бельем!
– Придется красться, как воришка.
Трусь о его крепкую грудь губами.
В собственном доме, в нашем с мужем доме, мы должны прятаться от всех. Ах, как же мне не хватает свободы! Чтобы побыть с ним наедине! Особенно сейчас, когда и между нами столько всего только начинает оседать. Но стоит дунуть малейшему ветерку , вроде упоминания о Шамиле или обманчиво невинных глаз Лилит, как буря тут же начинает бушевать!
– Почему?
Притягивает меня к себе.
– У меня здесь есть тайная комната, – шепчет Давид, снова захватывая мои губы в плен. Прикусывая из, оттягивая на себя. Дразня языком.
– Мы можем принять душ. Вместе, – его глаза снова жадно вспыхивают. А улыбка напоминает мне соблазнительную улыбку змея-искусителя.
Нет, ну надо же! Он вообще, хоть когда-нибудь насыщается? Ему когда-то хватит?
– Мне тебя всегда мало, Саида, – как будто читает мои мысли.
– И так будет всегда. Чем больше я в тебе, тем сильнее мой голод!
– Давид! Я серьезно!
– Я тоже.
Его палец уже скользит к ложбинке между грудей. Начинает выписывать там узоры.
– Еще как серьезно, Саида!
– Перестань. Ну, в чем я теперь выйду?
– У меня, кроме душа, есть еще и очень мягкий диванчик. Можем вообще не выходить.
– Хм…
Задумываюсь, непроизвольно прикусив губу.
Глаза Давида уже не просто вспыхивают. Они горят, однозначно давая понять, что он очень сильно настроен на продолжение! Ох… Этот мужчина замучает меня когда-нибудь! Насмерть!
– Давай.
Обхватываю его плечи руками.
Давид понимает этот жест. Поднимается вместе со мной, унося меня вглубь кабинета.