Есть раны, которые не заживают. И рубцы, которые не рассасываются. Остаются навечно. Я мать. И жена. И я больше жизни люблю своих сыновей. За каждого из них сама себе сердце готова вырвать. Выстелить им дорогу собственной кровью, лишь бы были счастливы. Когда-нибудь ты поймешь. Ведь ты женщина. И однажды станешь матерью.
Повисает долгое молчание.
Странно, но я не вижу никакой враждебности в этой женщине. Мне кажется, она говорит совершенно искренне.
– А мужа? Мужа своего вы любите?
Задаю, пусть и нескромный, но самый важный вопрос.
Самой интересно. Отец Давида, который так давит на сыновей. Он сам женился по любви, или…
– Да, – отвечает совершенно открыто.
Кажется, ее не смутил и не возмутил мой вопрос.
– Люблю , Саида. Но… Не так, как ты сейчас думаешь. Страсть…
Она медленно перебирает пальцами столовые приборы. Выводит незримые узоры на скатерти.
Явно углубившись в себя. А я почему-то жду продолжения, затаив дыхание.
– У Карима, как и у наших сыновей горячая кровь, девочка.
"– В нем кипели сумасшедшие. Просто безумные страсти. У него были женщины… Много женщин. Те, которые значили для него многое. И те, которые не значили ровным счетом ничего. И до нашей с ним свадьбы. И после. Несколько его романов длились годами. Он содержал этих женщин. Осыпал их золотом и подарками. Покупал им дома. Даже выводил в свет. Ты знаешь наш мир. И наши законы. Мужчина может взять вторую, третью жену.
Только киваю.
Да. Я много об этом слышала. Но никогда не сталкивалась вживую.
Как же она могла так жить?
– У моего мужа тоже были такие женщины. Порой он месяцами не входил в нашу спальню. А виделись мы только за завтраком.