Аиша поднимается из-за стола. Я вслед за ней. Чувствуя, как на миг подкашиваются ноги.
Мне придется вернуться в нашу спальню. Написать ему, что я ухожу. Чтоб не искал.
И это… Это почему-то сейчас оказывается самым трудным!
Уходя, лучше не оборачиваться. Попрощавшись, не входить в ту комнату больше никогда!
– Аиша.
Останавливаю ее.
– Да, девочка?
Приподнимает бровь.
– Если не запомнила, я все повторю. По дороге. Время работает против нас сейчас.
– Нет, я запомнила. Спросить хочу. Вы… Вы никогда не жалели? Что прожили свою жизнь вот так? Без любви?
– Ты хочешь сказать, не хотела ли я оказаться на месте тез женщин, от которых мой муж терял голову?
Я киваю.
– Когда-то хотела, Саида. Да. Рыдала в подушку, ненавидя их и себя за то, что не вызываю в своем муже ничего подобного. За то, что мне за всю жизнь не довелось пережить того урагана, который сметает с ног. Заставляет утратить здравый смысл, пусть и на время. Но теперь… Нет, девочка. Я не жалею. Мы остались вместе и уважаем друг друга.
Киваю.
Сжимаю руки, возвращаюсь в ту самую спальню.
Разве она не права?
Даже поражаюсь, как легко все удается.
Сердце замирает, когда снова возвращаюсь в нашу спальню. Здесь все пропитано нами.
Вывожу дрожащей рукой прощальную записку для Давида. Пишу, что прощаюсь. Чтобы не искал…
Бросаю короткий взгляд в окна. С сомнением оглядываю двор, полный охраны.
А если не получится? Если нас не выпустят, или люди Давида поедут с нами?
Где-то в глубине души, быть может, я даже этого и хочу…
Замираю. Скрещиваю пальцы.
Пусть все решит судьба.
Если сегодня нам не удастся выбраться из этого дома, больше попыток повторять не буду.
Аиша много верных слов сказала. Они отбивались и у меня в груди.
Но…
Как верно и то, что мы с ней обе не провидицы. Кто может знать, чем обернется тот или иной сегодняшний шаг?
Представляю себе, какой может быть ярость Давида.
Страшно представить. Дергаю головой, чтобы избавиться от этого видения!
А если? Если нет? Если он не станет ни гнаться, ни искать?
Слишком много мыслей. Смятения. Дрожи внутри.