— голос хриплый, низкий. Слегка надавил и помассировал мою плоть, а у меня по коже прошел вихрь мурашек. Этого не может быть. Со мной не может происходить вся эта дрянь. Все эти ненавистные ощущения, которых не должно быть. Собственная реакция…непредсказуемо дикая. И пульсация становится все отчетливей…там, под его пальцами все ноет. Просто у меня никогда не было кого-то похожего на этого мужчину, кого-то настолько знающего женское тело."
"Палец другой руки прошелся по моим губам, и испанец надавил мне на подбородок, одним движением заполнил мой рот сразу двумя пальцами, надавливая на язык, проталкиваясь к горлу и в ту же секунду вонзился во влагалище, рывком, одним сильным движением по самые костяшки, ударяя ими о нежную плоть.
— На экран смотри. Ты любишь футбол, Таня? — пожалуйста…сдержаться, не сжать его пальцы губами, не коснуться их языком. Пусть делает что хочет. Я больше не поддамся, я останусь равнодушна к его грубым, извращенным ласкам. — Соси мои пальцы, сучка. Соси и причмокивай, заглатывай так, как если бы это был мой член. Иначе я сам оттрахаю твой рот. Тебе это не понравится.
Грубые слова, произнесенные с хрипотцой над самым ухом и словно противореча им пальцы его другой руки, выскальзывают из моего лона, отыскивая клитор легонько, умело, властно сжимают его подушечками, перекатывая, массируя, дразня так изысканно и чувственно, что я ощущаю, как напряглись соски и уперлись в синтетическую ткань униформы.
— Мокрая. Мокрая шлюшка, которая возбудилась, стоя на коленях передо мной и работая моим столиком. Попробуй какая ты…мокрая.
Поменял руки местами и поднёс к моим губам влажные от моих соков пальцы.
— Вылизывай их. Ощути, какая ты маленькая, течная сучка. Теперь понимаю почему настолько дорогая. Кончающие проститутки всегда стоят дороже.