— Так, значит, соблюдаешь мои указания? Думала, я не узнаю, что ушла? Думала, я уехал?
Ее глаза округлились от удивления.
— Вы… что вы здесь делаете? Вы следили за мной?
— Эй! Мы едем или нет? Я здесь полчаса стою!
Альварес сунул в окошко купюру и рявкнул таксисту:
— Не едем! Свободен!
— Вы что себе позволяете?
Пытается вырваться. Но он держит мертвой хваткой.
— Что? — Арманда трясло и невыносимо хотелось наклониться, чтобы втянуть запах, почувствовать мужской парфюм и…
— Вы не имеете права следить за мной! Вы с ума сошли!
О, да, он сошел.
— Ездила к своему жениху?
— Нет!
Значит, у этой сучки есть еще кто-то? Вот бл*… в тихом омуте! И затапливает еще большая ярость, сильнейшая, настолько зашкаливающая, что кажется от злости его сейчас разорвет.
— Я сверну шею твоему любовнику, поняла? — зашипел ей в лицо.
— У меня нет любовника! Дайте пройти! — пожала плечами, хотела обойти его, но Арманд схватил ее и затолкал в машину, хлопнул дверцей и сел за руль, вдавил педаль газа. Машина с визгом сорвалась с места, набирая скорость, вылетая на трассу.
— Вы…не в себе! Немедленно остановите машину и выпустите меня! Вы слышите?
Нет, он ее не слышал. Он слышал только, как колотится его собственное сердце.
— Куда мы едем?
— Не знаю! — ответил честно и вдавил педаль газа еще сильнее.
— Остановите машину! Вы больной на голову псих! Я сейчас выпрыгну на ходу!
— Попробуй!
Начала дергать ручку изо всех сил. А Арманд сильно вдавил педаль тормоза, свернув к обочине в кусты. От резкого движения девушку швырнуло вперед, и она ударилась о торпеду машины.
— Нинааа! — тут же схватил ее за плечи, разворачивая к себе.
— Пошел к черту!
Выскочила из машины. Он за ней. Резко удержал за локоть и толкнул к капоту.
— Ты не будешь больше работать в моем доме! Поняла? Не будешь!
— Верно! Не буду! А теперь уберите свои руки и дайте мне уйти!
Толкнула его, но он снова жадно притянул ее к себе.
— Будешь…будееешь! — и ломая сопротивление впился в ее рот, сдавливая руки. Она бьёт его по плечам, по спине, пинает, толкает, но он не отрывается от ее рта. Выпивает, вытягивает из нее каждый вздох, жадно глотает стоны протеста.