Это, знаешь ли, та еще работенка. Старик Сапрыкин обещал, что после рассвета перепроверит еще раз.
– То есть ты не уверен?
– Я, черт тебя дери, уверен, – разозлился Цой. – Если кто-то погиб, то кому вообще надо это скрывать? Никто ведь не делал тайны из гибели людей во время землетрясения. Я так понимаю, здесь вы тоже всех проверили?
Андрей вздохнул, растирая ладонями лицо.
– Да. Все на месте.
Цой уселся за письменный стол и уставился на папку с летописью и приготовленные листы для новых страниц хронологии их жизни.
– Надо же было всему этому случиться именно в мою смену, – тихо проворчал он.
– Что? – друзья уставились на него, но Цой лишь мотнул головой.
– Ничего. Я говорю, откуда этот человек тогда? Во что он вообще был одет?
Никита с удивлением взглянул на Александра:
– А ты его не осматривал, что ли?
– Мы же в Вилючинск спешили.
– Да ничего необычного в одежде. От нее, правда, мало что осталось. Ошметки рубашки на теле и джинсы на ногах. Никакого инопланетянского скафандра на нем не было. Точно не с Марса свалился.
– Ерунда какая-то получается. Те немногие, кто выжил в окрестностях Петропавловска, уже много лет назад перебрались к нам.
– А следы костра и недолгой стоянки в Паратунке, что недавно были обнаружены? – напомнил Горин. – Какая-то группа кочует по полуострову. Может, кто-то из них?
– Может быть, – вздохнул Цой. – Если есть какая-то кочующая группа, то они не могут не знать, что здесь живут люди. И если при этом они до сих пор не дали о себе знать, значит, что-то недоброе замышляют.
– Не до того сейчас, Саня, – поморщился Жаров. – Столько работы. Надо всем потерявшим жилье восстановить его до холодов. Но и это еще не все. Мы потеряли из-за цунами две трети урожая, пятую часть пасек, треть кур и свиней. Нас ждет очень голодная зима. А это значит, что в этом году нам надо выловить намного больше красной рыбы и собрать больше икры. При этом мы потеряли больше половины рыбацких лодок и ялов.