Мы застонали одновременно, и если я способна была контролировать себя, чтобы не разбудить ребенка, то Миша совсем потерял голову, едва не пожирая мои губы, засасывая каждую створку в свой рот по отдельности, как изголодавшийся безумец. Вкусно и долго, очень долго, будто он вымещал все свое возбуждение через поцелуй, и я его очень хорошо понимала.
Бессовестная ладонь мужа юркнула мне под рубашку, накрывая набухшую, немного побаливающую грудь. Дернулась, но отстраниться не смогла, зажатая крепким телом мужа.
Хотелось снять с него его ненужную футболку, раздеть мужчину, залезть на него и расцеловать теплую, мускулистую грудь, искусать и покрыть кожу засосами. За все долгие месяцы, которые Миши не было рядом со мной, когда я отчаянно желала его объятий.
Скучала по нему. По его сладким губам, страстным объятиям, восхитительному запаху и стонам во время нашего сближения.
«Я сейчас задохнусь», — промелькнула шальная мысль в моей голове из-за его наглого языка, насилующего мой рот.
— Хватит, — сипло протянула я, толкая его в грудь и отрываясь от его губ. — Прекрати…
— Не могу, — отчаянно прошептал он и застонал. — Не могу…
Миша снова поймал мои губы и продолжил поцелуй, вовсе игнорируя мои просьбы. Я захныкала в его рот, безмолвно возмущаясь, но он, мерзавец, был слишком сильным по сравнению со мной.
Но он, все же, отстранился, приподнимаясь и заглядывая мне прямо в глаза. Будто очнулся только в эту секунду, будучи на грани возбуждения.
— Ты права, — хрипло прошептал муж. Мои губы горели, пульсировали от его дикого нажима. — Нам лучше спать в разных комнатах, — и он лег на противоположную сторону, отворачиваясь от меня.
Проснулась намного раньше мужа, и притянув уже бодрствующего сыночка к себе, принялась за кормление.
Повернулась, наблюдая за спящим мужем: Миша лежал на спине, раскидывая обе руки в стороны. Любимый мой, он тоже спал плохо, потому что просыпался вместе со мной. Нужно было завесить шторы, так как яркое, утреннее солнце слепило ему глаза.