Но он явно видит в моих еще и страх.
Между нами словно натянутая тонкая звенящая от напряжения струна.
- Это точно не работает, - мужчина отступает первым, разжимает руки и отводит взгляд. - Прости, глупая была идея...
Медленно его облик вновь возвращается в нормальный человеческий вид: исчезают чешуйки на лице, втягиваются когти. С замиранием сердца смотрю, как глаза из змеиных янтарных колодцев вновь становятся красивыми зелеными. Человеческими.
- Отдыхай, - резко бросает он напоследок, - я лягу в кабинете.
Дверь закрывается, ручка лязгает с тихим стуком, а я падаю ничком на кровать, утопая в пуховых подушках.
Черт возьми, и почему у нас все не как у людей?..
После злополучной свадьбы пролетело два дня. Почти все время я сидела в своей комнате в окружении кучи учебников и пыталась разглядеть то, что драконы называли “Лей-линии”.
Читала одни свитки, хваталась за другие рукописи, листала тяжелые фолианты. И честно пыталась увидеть эти магические поля, которые по всем описаниям были наброшены на этот мир словно огромная волшебная сетка.
Именно по этим ручьям-каналам и текла магия. Особенно велика сила была на пересечении этих линий. В таких местах часто ставили каменные дольмены, алтари и возводили храмы.
Впрочем, вера в этом мире у каждого народа была своя. Вампиры почитали великую Ламию - Мать Тьмы. Люди строили церкви в честь культа загадочного Создателя Арамира, который якобы и создал Ойкумену. Драконы поклонялись Вечному пламени. Уж не знаю, насколько реально верующими были жители или это просто была дань традициям.
"Главное, что меня волновало - это то, что я совершенно ничего особенного не чувствовала. Ни магии, ни жара в груди. И конечно же я не видела никаких лей-линий.
А еще меня волновало то, что со дня свадьбы мы почти не перебросились с Верреном и парой слов. Кажется, мы вдвоем чувствовали себя довольно неловко, вспоминая все, что произошло тем вечером. В редкие минуты встреч наши разговоры напоминали беседу двух аборигенов. Но на деле мы почти не виделись. Уходил мужчина, когда я еще спала, а приходил так поздно, что я уже видела десятые сны.
Меня терзала бесконечная моральная изжога, чувство какой-то смутной вины. И одновременно я злилась, пытаясь понять и его и себя. Неужели то, что я попросила дать мне немного времени, чтобы я привыкла к своему новому статусу, к нему - означает вот это все?..
Хотя упрекнуть дракона было не в чем - время он мне действительно дал. Вот только вряд ли мы могли стать ближе, избегая друг друга.