Как его остановить?
— Да перестань! Положит он этого кикера, не в первый раз! Он кайфует от процесса!
Леша идет в нашу сторону. Заметив, Маша оставляет меня, сбегая в другой конец трибун. Там люди и среди них ее Михаил.
Леша подсаживается ко мне, делая глоток воды из бутылки.
— Ты как? — улыбается.
— Леша… — достаю влажные салфетки из сумочки, промакиваю кровь на скуле. — Не надо больше. Пожалуйста!
Волосы мокрые, лицо тоже. Протягиваю ему салфетки. Вытирает шипя, когда салфетка прикасается к ране.
— Леша, хватит, пожалуйста.
— Все хорошо! — он дышит часто и немного сбито после боя, плечи подрагивают. — Не переживай.
— Не надо.
— Надо, надо! Я нормально.
— Лицо…
— Да, ерунда, — допивает воду, разворачивается назад. — Пацаны… метнитесь за водичкой.
Ему протягивают еще одну бутылку. Он отвлекается от нашего разговора, обсуждая с ними детали этих боев. Я мало понимаю. Слова новые…
Раздается специфический звук. Значит, ему надо снова идти туда. На эти маты.
Я чувствую, как его тело напрягается, словно увеличиваясь в размерах, он распрямляет спину.
— Леша… — вцепляюсь в его руку.
Мы встречаемся взглядами. Его глаза горят!
— Ясь… — облизывает он губы. — Поцелуй…
— Здесь?! — оглядываюсь я в шоке.
Вокруг какая-то суета, все двигаются вниз-вверх… гомон… моя голова начинает кружится… горло панически сжимается…
Здесь?!?"
"Его рука скользит по моей спине. Притягивает меня ближе, мы соприкасаемся лбами. От его неровного дыхания сбивается и мое!
— Леша… — жалобно прошу его я.
Его глаза такие блестящие, огромные черные зрачки… и я перестаю видеть все вокруг.
— Ясенька… — тихо и хрипло. — Нет никого… только ты и я…
Палец гладит мою нижнюю губу. Мне становится очень горячо внутри и тело от слабости качает ближе к нему. Глаза закрываются.
Ловит мои губы! Его — теплые. Нет… Обжигающие!
Внутри моей головы как будто что-то взрывается. Теряю ориентацию. Но его руки держат крепко. Грудью чувствую, как колотится его сердце! Или мое?
Я даже не понимаю, что я делаю, что он делает, все инструкции Маши вылетели напрочь! Наши губы кажется двигаются сами.
И на задворках сознания еще два раза тот самый звук.
Его губы становятся требовательней на несколько секунд, язык проникает глубже и с тихим стоном сожаления он отпускает меня.