Я знала, чего хотят мужчины, которые так смотрят. Меня это пугало."
"Вспомнилась тяжелая лапа, которая обнимала меня ночью, как будто приснившееся прикосновение к волосам.
Нет. Нельзя об этом думать. И допускать такого тоже больше нельзя.
— Разрешите, я вас осмотрю? — спросил ректор Стортон удивительно мягко, я вздрогнула.
— Что именно вы хотите осмотреть? — огрызнулась я, шагая назад — Разве вы и так не видите того, что вам нужно?
Я ждала рычания и грозного: «Что вы о себе возомнили, Танг⁈» Но ректор Стортон откашлялся.
— Вы правы. Приводите себя в порядок, я жду внизу.
Он вышел, и только после этого я решилась перевести дыхание.
Нужно скорее найти способ его расколдовать. Любой ценой. Иначе… я не хотела знать, чем это может обернуться.
Дни потекли за днями. Каждый вечер я поднималась тайком в кабинет ректора Стортона, и мы несколько часов проводили вместе в библиотеке его поместья. Иногда я возвращалась в академию, иногда, если долго сидела над книгами, оставалась в Стортон-холле.
Ирма отчаялась выпытать у меня, где я провожу вечера и ночи, только предупредила:
— Унни, облачко мое, будь осторожнее! О тебе ходят слухи…
— Обо мне всегда ходили слухи, Ирма, — отрезала я. — Если ты больше не хочешь со мной дружить…
— Ну что ты такое говоришь! Я же твой друг, просто… Он на тебе не женится, Унни.
— Я знаю, — буркнула я, не уточнив даже, кого она имела в виду, Томаса Морвеля, который в последнее время стал удивительно безразличным ко мне, или Ходжа, который не давал проходу.
— Ты часом не перепутала академию с борделем, Танг? — спросила однажды Лаура. — Шляешься непонятно где и непонятно с кем, вертишь хвостом перед каждым адептом мужского пола и даже перед преподавателями.
Я по-прежнему понятия не имела, как тонко и хлестко на такое отвечать, потому говорила только:
— Все вопросы к ректору Стортону.
— Потаскуха!
Не успела я ответить, как вперед выступила Ирма. Она набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:
— Ты ужасная! Шныряешь вокруг Унни, разнюхиваешь, да ты… Я хотела быть похожей на тебя, а сейчас понимаю — пускай я не такая утонченная и совсем не красивая, но… но тобой быть намного хуже, вот!
Красиво очерченный рот Лауры открылся, а Ирма остобенела.