Вот только меня то, что он будет вести у нас занятия, совсем не радует! Во-первых, я ненавидела «Основы проклятий», во-вторых, ректор Стортон был как раз тем человеком, которого я предпочла бы никогда в жизни близко не видеть. И на это были причины.
Вот же провал!
Вспомнив ярко-синие глаза и то, с какой презрительной насмешкой он смотрел на меня в нашу последнюю встречу, как обнимал за талию, я вздрогнула, щеки покраснели.
— У тебя сегодня Стортон? — остановилась проходящая мимо девушка, высокая, тонкая и одетая в украшенное изумрудами платье.
Для нее учиться в стенах академии одновременно с такими, как я, безродными, — тяжкое оскорбление. Потому, обращаясь к Ирме, меня она демонстративно не заметила.
— Да, — с радостным удивлением подтвердила Ирма.
Она была дочерью всего-то новоиспеченного баронета, так что смотрела на дочь Уортонов, открыв рот.
— Отвратительный мужлан, — сморщила напудренный леди Уортон.
Она выразительно замолчала, подняв брови. Видимо, мы должны были впечатлиться ее влиятельностью. Ирма впечатлилась, я — не очень. Меня все эти аристократические игры и мерение титулами интересовали мало.
И лучше бы ничего о них не знала — нервы были бы целее.
— Но… — лицо Ирмы расстроенно вытянулось. — Ректор Стортон же такой… такой…
— Какой? — насмешливо спросила леди Уортон. Кажется, ее звали Лаура. Она окинула Ирму взглядом, как будто только что поняла, кто перед ней. — Что ты вылупилась, Питерс? Имеешь взгляды на ректора? С твоей-то родословной? Ах, прости, ее же нет.
Ирма залилась краской, а я разозлилась: фигура подруги была далека от модной среди аристократок тонкости, и она крайне по этому поводу переживала. Переживания свои Ирма имела обыкновение заедать чем-то сладким, так что ситуация со временем отнюдь не улучшалась.