«Как же это произошло? Как же я допустила такое?»
Перед глазами Грозы то и дело возникали испуганные глаза Колючки. И ещё одно воспоминание преследовало и изводило охотницу — воспоминание о том, как сильная, упрямая и до безрассудства храбрая молодая собака смиренно лежала у её лап, трепеща и вымаливая прощение, а, может быть, жизнь?
«А я ведь только рявкнула на неё… Я никогда бы её не укусила. Понимала ли она это? Да, я разозлилась, вышла из себя и залаяла. Но я не собиралась её кусать!»
Но поверит ли в это Стая?
Эта мысль поразила Грозу в самое сердце, придавила её спину тяжким грузом мучительной боли и безысходного отчаяния:
«Не важно, что я делаю.
Все собаки думают, будто внутри меня живёт злобный, свирепый монстр. Который лишь поджидает удобного случая, чтобы вырваться наружу. И вопрос только времени, когда это случится.
Собаки в этом убеждены…
И они никогда, никогда не будут мне доверять…»
Глава девятнадцатая
Гроза испытала невероятное облегчение, когда её время Высокой Стражи, наконец, истекло.
В сухой траве сбоку от Грозы зашуршало какое-то существо, похожее на дичь, но у охотницы не осталось ни сил, ни желания его ловить.
Гроза поочерёдно перебрала в уме всех подозреваемых. И снова задумалась о собаках, покинувших Стаю. Погоне не составляло труда навещать старых друзей в пору бессолнечницы. А это значило, что Лесник, Щётка, Шкирка и Стрела находились достаточно близко от их лагеря.
«Лесник — довольно крупный пёс, — вспомнила Гроза. — И он всегда был буйным. Он из числа уцелевших собак. И довольно свиреп. Мог ли он незаметно прокрасться сюда и убить Бруно?"
"Я не нахожу причин, по которым Лесник стал бы атаковать Стаю. Но я ведь и никогда его толком не знала.