Амария вставила в замочную скважину большой ключ и тихо сказала:
– Лунный народ ничего не забыл.
– Лунный народ ничего не забыл, – откликнулась Хести.
Вдоль стен мрачной темницы стояли клетки. Амария передала Хести факел и позволила ей приблизиться к одной из них.
Прошло немало времени, прежде чем Хести сумела опознать в невнятной груде почерневшей, покрытой струпьями плоти человеческое существо, лежавшее на полу.
– Это было человеком? – спросила она, усилием воли заставляя себя остаться на месте и не отпрянуть.
– Это проклятие Эмпусы, кровавая чума. – Амария встала рядом с Хести и бросила безразличный взгляд на дрожащее от боли существо.
Хести приблизилась к клетке и попыталась разглядеть кадавра.
Из ран на серой коже сочилась темная кровь, струпья и едва затянувшиеся порезы покрывали ноги и живот существа. Кое-где выросла густая черная шерсть, над ягодицами пробивалось что-то вроде хвоста – уродливый дрожащий обрубок. Пол кадавра определить не удалось – внизу живота остались только складки толстой кожи и шерсть.
Амария присела на корточки и протянула руку к кадавру.
– Эти существа – всего лишь шаг к тому, чтобы наконец выполнить обещание, которое Галевас дал Богине, – сказала она.
– Она такая могущественная, – Хести нахмурилась, – у кого могло хватить сил на то, чтобы запереть ее в Фате?
Амария подняла голову, и в клубящемся мареве ее глаз отразилось пламя факела.
– Это известно лишь Верховной. – Помолчав, она добавила: – И, я думаю, было известно твоей матери.
Мать. Ну конечно.
– Вы рассказали Лаверну о жертвоприношении? – Хести незаметно промокнула рукавом выступивший на лбу холодный пот.
– Он знает, что от него требуется кровавая жертва. – Амария выпрямилась. – Все остальное – не его ума дело. Будем надеяться, что он окажется крепче, чем его предшественники.
– Предшественники? – Хести облизнула пересохшие губы.
– Приам Кровавые Руки, Ормерод Изувеченный, Бедивир…
Увидев замешательство, отразившееся на лице Хести, Амария тихо рассмеялась.