Правильно? Как его звали? Не могу вспомнить.
– Данилов, драматург, – ответила Маша. – Спектакль ставили по его пьесе. А шарф он потом снял. А вы не с Горловым ли пришли?
– Да, с режиссером Виктором Горловым, – подтвердил Тихомиров. – Витя Горлов, мой давний знакомый. Если бы не развела нас жизнь по разным местам, то виделись бы чаще. Но вы на сцене были как цветок аленький. В жизни же вы еще чудеснее. Марина? Вас ведь так зовут?
– Мария Строева, – поправила Маша. – Ваше имя я тоже мимо ушей как-то…
Тихомиров прижал правую руку к груди и слегка поклонился.
– Олег Анатольевич Тихомиров. Можно просто по имени. Надо же, как тесен мир…
– Согласна, – кивнула Маша. – А это мой муж. Лев.
– А мы уже познакомились. И как себя чувствует старик Данилов? – спросил Олег. – Помню, что он плохо выглядел.
– Скончался неделю назад. Работал до последнего, – ответила Маша.
– Как жаль, – задумчиво проронил Тихомиров.
– А уж мне-то как жаль, – не выдержал Гуров. – Вы мясо-то будете… Олег?
Маша подавила улыбку, а Стас посмотрел на Наталью.
– Так и не узнала, прикинь? – с вызовом заявила она мужу. – И не держи меня за идиотку.
Наверное, у Гурова на лице все же читалось недовольство. Маша, прекрасно знавшая своего мужа, тут же сконцентрировалась полностью на нем. Чтобы отвлечь Гурова от ревнивых мыслей, она положила кусок мяса на его тарелку, потом поежилась, спросила у мужа, не холодно ли ему, потому что она лично совсем не замерзла. И только после этого предложила шашлык Тихомирову. Но он взял себе совсем немного.
– А вы, очевидно, Наташа? – растянул он в улыбке губы, обращаясь к супруге Крячко.
– Да вроде бы, – ответила она. – Но я никакого отношения к театру не имею. Мы с вами никогда не виделись.
– Он заезжал, но ненадолго, – вмешался Стас.
– Не помню такого, – уперлась Наталья."
"– Мы с вами просто не общались, – подтвердил слова Стаса Тихомиров. – Но вы знаете, у меня тоже память не ахти. Я помню лица, но не помню имен. Помню события, но забываю даты.