Оделся и некоторое время пристально смотрел на величественные очертания Колизея, где люди сражались друг с другом задолго до того, как он появился на свет.
– Мне бы хотелось, чтобы ты остался, – мягко произнес он. – Однако ты прав. Но хотя бы поцелуй меня на прощание.
На лице Алека застыло странное выражение – как будто кто-то причинил ему боль. Но нет, это не боль, подумал Магнус. Голубые глаза, которые Магнус так любил, почти почернели.
Алек одним прыжком пересек комнату, прижал Магнуса к окну и поднял его футболку так, что спина Магнуса касалась нагретого солнцем стекла.
– Да… да… Нет! Нет, я должен ехать в Институт.
Он отступил, шагнул прочь от Магнуса, подобрал свой лук, нервно покрутил его, словно ему нужно было чем-то занять руки.
– Если в городе появился новый культ или активизировались демоны, в Институте должны об этом знать.
Магнус хотел рассердиться на Алека за отказ, но не мог злиться: он говорил правду, им действительно необходимо действовать – срочно, немедленно.
– Поступай, как считаешь нужным. Я с тобой согласен, – произнес он.
– Хорошо, – сказал Алек. – Хорошо. Я пойду. А ты оставайся здесь. Береги себя.
Магнус побывал в преисподней во время галлюцинаций, вызванных ядом демонов, бродил голодный и бездомный по улицам городов, которые сейчас лежали в руинах, испытывал отчаяние, заставившее его поджечь воду, валялся мертвецки пьяный в пустыне. И сомневался, что рок настигнет его в шикарном римском отеле.
Но он любил Алека именно за то, что тот беспокоился о нем.
– Мы всегда можем продолжить с того места, на котором остановились, – произнес Магнус, садясь на подоконник.
Губы его медленно раздвинулись в лукавой улыбке. Алек сделал безнадежный и бессмысленный жест, сначала указал на себя, потом на Магнуса. Наконец, рука его застыла в воздухе. Он хотел что-то сказать, но, судя по всему, передумал, покачал головой, развернулся в сторону двери и вышел из номера.
Секунду спустя дверь с шумом распахнулась, и Алек появился на пороге.