Лес представлял собой мрачный лабиринт, и сумерки стремительно переходили в ночь. Сумеречный охотник обвел взглядом деревья. Ему было ясно: еще немного, и они окажутся среди кромешной тьмы. Ночь была временем, когда демоны выползали из укрытий, являлись в этот мир, и когда Сумеречные охотники выполняли свою работу. Алека темнота нисколько не беспокоила, но он опасался, что ночью Магнусу будет сложнее найти их.
Что-то еще грызло его, какая-то тревога, затаившаяся в безбрежном океане тревог. Так чувствует себя человек, получивший удар в лицо и сквозь захлестнувшую его жуткую боль осознающий, что зуб шатается.
– Хелен, – заговорил Алек. – Повтори, как звучала последняя заповедь в «Красных свитках магии»?
– Заботиться о детях, – в недоумении ответила Хелен.
– Прошу прощения, – пробормотал Алек."
"Он вытащил свой телефон и прошелся по пентаграмме на противоположную сторону поляны. Он уже много раз пытался дозвониться до Магнуса. На сей раз он хотел связаться кое с кем другим.
После двух гудков трубку взяли.
– Алло? – произнес Алек. – Рафаэль?
– Они не знакомы, – сквозь зубы процедила Хелен. – Только время от времени звонят друг другу, чтобы поболтать.
– Я понимаю, – ответила Алина. – Тебе кажется, что Алек увяз по уши. Но я клянусь: он ни в чем не виновен, хотя со стороны все выглядит просто ужасно.
– Никогда больше не звони по этому номеру, – тем временем прорычал Рафаэль в трубку.
Алек оглянулся на Хелен и Алину, стоявших на другом конце поляны и печально качавших головами. Очевидно, сегодня вечером он на всех производил дурное впечатление.
– Я понимаю, что ты не в восторге от Сумеречных охотников, – вздохнул Алек. – Но ты ведь сказал мне, что я могу тебе позвонить.
Последовала короткая пауза.
– Просто я всегда так отвечаю на телефонные звонки, – заявил Рафаэль. – Что ты хотел?
– Я думал поговорить о том, чего ты хотел. Мне показалось, что ты хотел нам помочь, – ответил Алек. – Ты сказал, что поспрашиваешь насчет «Багровой Руки». И вот, мне нужно узнать, не раздобыл ли ты какие-нибудь новые сведения.
Уголья в ямах для костра, находившихся около пентаграммы, были еще теплыми, и свечи были погашены всего несколько часов назад. Он опустился на колени рядом с одной из линий, составлявших пентаграмму, и понюхал ее: почерневшая земля пахла углем и солью, но не кровью.
– Нет, – отрезал Рафаэль.
– Жаль, – вздохнул Алек. – Но все равно, спасибо.
– Стой! – воскликнул вампир. – Погоди минутку.