Каменные террасы окружали поросшую травой круглую лужайку, и на этой лужайке было возведено нечто вроде грубого помоста из необработанных досок. Две каменные лестницы, расположенные друг напротив друга, вели из сада к террасам и вниз, на «сцену». На террасах были установлены деревянные скамьи. Зеленая лужайка была пуста, за исключением помоста и белых луноцветов, высаженных странными, беспорядочно пересекавшимися рядами. Большую часть цветов помяли и втоптали в землю при постройке деревянных подмостков. Должно быть, поклонники Асмодея не питают особого уважения к кропотливому труду садовника, подумал Магнус.
Ряды скамей были заняты членами секты. На террасах не осталось ни одного свободного места, люди толпились за спинами сидевших. Магнус сказал себе: если ему суждено стать гвоздем программы, по крайней мере, утешает то, что зрительный зал забит до отказа.
Люди сидели молча, неподвижно. Все они были одеты одинаково – в дурацкие белые фетровые шляпы и белые деловые костюмы с белыми рубашками и белыми галстуками.
Два человека, которые не то вели, не то тащили Магнуса к «Яме», поволокли его вниз по ступеням и бесцеремонно швырнули на траву. Магнус высвободился из лап охранников, поднялся, помахал зрителям и отвесил изящный поклон.
Он не хотел умирать в этой глупой дыре, в окружении бледных призраков своих прошлых ошибок, но если уж иного выхода не оставалось, он решил умереть как подобает. Он не позволит себе пресмыкаться перед этими людьми.
На поляну спустилась Шинь Юнь; ее белые одежды сияли во мраке ночи, словно они были сотканы из звезд. Чародейка указала на Магнуса. Бернард, который следовал за начальницей, приставил меч к горлу жертвы.
– Оденьте его в белое, – приказала Шинь Юнь, – чтобы отметина багровой руки была видна издалека.
Магнус скрестил руки на груди, приподнял брови и, повысив голос, заговорил:
– Ты можешь отравить меня и бросить в темницу. Ты можешь меня избить и даже принести в жертву Верховному Демону.
Бернард надавил на острие меча, упиравшееся в горло Магнуса. Чародей бросил презрительный взгляд на изогнутый клинок, положил палец на плоскую сторону и отодвинул его от себя.
– Ты меня не заколешь. Я – центральная фигура сегодняшнего представления. Если, конечно, вы, ребята, не собираетесь принести в жертву Асмодею Шинь Юнь.