Возможно, это единственная вещь, которая работает – когда отметаешь свои страхи и доверяешься людям.
Разумеется, он не хотел, чтобы Шинь Юнь избежала наказания. Она должна была расплатиться за свои преступления, но Алек понимал: если она попадет в лапы Конклава, живой ей не уйти.
«Пусть будет так, – сказал он себе. – Закон суров, но это Закон».
Отец часто предупреждал его о том, что следует быть осторожным, не совершать ошибок, не импровизировать и не действовать в одиночку, что следует повиноваться духу и букве Закона.
Магнус мог бы прикончить Шинь Юнь после разрушения пентаграммы, или в любой момент после этого. Но вместо этого он почему-то отчаянно стремился спасти ее от смерти. Тот Магнус, которого знал Алек, всегда выбирал доброту и снисхождение – когда ему предоставляли такой выбор.
Алек наклонился и клинком серафима разрезал веревки, которые связывали запястья Шинь Юнь; сила Ангела, заключавшаяся в оружии, помогла ему справиться с магическими путами.
– Что ты делаешь? – прошептала Шинь Юнь.
Алек и сам толком не знал, что он сделал и зачем.
– Уходи, – грубо произнес он. Шинь Юнь продолжала неподвижно сидеть на земле, тупо уставившись на Сумеречного охотника. Алек повторил: – Уходи. Или ты хочешь остаться, отдаться во власть Конклава? Рассчитываешь на его милосердие?
Шинь Юнь поднялась на ноги, вытерла слезы тыльной стороной руки.
– Тебе кажется, что ты знаешь Магнуса Бейна. Но ты понятия не имеешь о том, какие страшные, темные тайны он скрывает от тебя. Он еще многого не рассказывал тебе о себе и своем прошлом.
– Я не хочу ничего знать, – бросил Алек.
Чародейка криво усмехнулась.
– Придет день, и ты узнаешь.
Алек резко обернулся к ней, и на лице его отразился гнев. Шинь Юнь ахнула и бросилась бежать прочь, в сторону завесы дыма.
Сумеречные охотники контролировали территорию поместья, и Алек понимал, что беглянку, скорее всего, схватят. Но он сделал все, что мог, дал ей шанс. Теперь никто не сможет обвинить ни Магнуса, ни Алину, ни Хелен в содействии побегу чародейки. Алек сделал это сам. Один.
Он поднял взгляд на клубы дыма, взглянул на взрывы, озарявшие небо алыми и пурпурными вспышками. Когда-нибудь он снова начнет подчиняться законам.