Магнус застонал вслух, сообразив, что Алек взял с собой оружие на романтический ужин.
– В кого, скажи, пожалуйста, ты собирался стрелять из лука на Эйфелевой башне? – жалобно произнес он, но Алек лишь улыбнулся и едва заметным движением плеча поправил ремень, на котором было укреплено оружие.
Магнус прекрасно понимал: не стоит даже предлагать другу оставить парижских Сумеречных охотников самих разбираться с катастрофой, которая, к его немалому раздражению, разворачивалась внизу. Алек был по природе своей неспособен бросить в беде борцов за правое дело.
Теперь они находились совсем близко к крышам. Платформа угрожающе раскачивалась, когда Магнус лавировал между дымоходами, кабелями и пожарными лестницами.
Ветер усиливался. Магнусу на миг показалось, что он в одиночку сражается со всей вселенной. Аэростат дергало из стороны в сторону, платформу трясло, и в какой-то момент ведерко со льдом перевернулось. Магнус отвлекся, наблюдая за тем, как бутылка шампанского катится к краю, и едва успел избежать столкновения с высокой дымовой трубой.
Он открыл рот, чтобы произнести эпитафию напрасно погибшему напитку.
– Извини за шампанское, – сказал Алек. – Надеюсь, это не была одна из твоих самых ценных бутылок или нечто в таком духе.
Магнус рассмеялся. Алек снова угадал его мысли.
– Для того, чтобы ужинать на хлипкой трясущейся площадке на высоте тысячи футов над землей, я отбираю только бутылки средней ценности.
Оказалось, что он создал слишком сильное противодействие ветру; платформа качнулась в противоположном направлении, подобно маятнику, и едва не проделала дыру в гигантском рекламном щите. Маг поспешно выправил аэростат и взглянул вниз, чтобы узнать, что там творится.
Рой демонов-иблисов, разделившись надвое, окружил находившихся на крыше Сумеречных охотников. Злосчастные охотники очутились в западне, однако продолжали отважно сражаться.
Магнус бросил быстрый взгляд на Алека, и Алек кивнул ему.