— Все в них нуждаются, — заметил Ирдегус. — А вы ещё не до конца выполнили условия сделки."
"— Но ведь армия почти готова. Пятьдесят восемь тысяч наёмников — огромная цифра. Насколько я знаю, ни у кого никогда не было такой.
Ирдегус усмехнулся.
— В древности эта цифра показалась бы смехотворной, — заметил он.
Собеседника его слова задели.
— Тем не менее, армия внушительная, — сказал он холодно. — И должен…
— Мне всё равно, из кого вы её набрали! — нетерпеливо перебил Ирдегус. — И безразлично, насколько она, по-вашему, велика.
— Что ж, хорошо, — посетитель поднялся. — Тогда я прощаюсь. Но должен заметить, что некоторые братья могут не согласиться с твоим решением.
Тон у него был сух, как пустыня.
— Это их дело! — махнул рукой Ирдегус. — Не будет армии — не будет оплаты. Так и передай им, если их мнение действительно что-то значит.
Человек повернулся и вышел, оставив дверь открытой. Тут же явился слуга и замер на пороге:
— Не угодно ли господину отдать какие-либо приказания?
— Нет! Ступай прочь!
Оставшись в одиночестве, Ирдегус схватил чашу, вышел на балкон и окинул взглядом свои владения: замок и прилегавшие к нему земли, на которых день и ночь шла работа: из кузниц поднимался дым, в плавильнях обливались потом рабы. Они ковали части големов, собирали их, вооружали, затем переносили в зал, где они хранились, и где находился Паук, заливавший мертвенно-синим светом птичьи головы пустых, неподвижных воинов.
У самого горизонта сверкало, подобно зеркалу, Холодное море, по которому скользили корабли, выпятив белые паруса. Одни из них направлялись в Малдонию или на восток, другие, наоборот, скоро должны были причалить. Но ни один не приставал к берегу, край которого был виден Ирдегусу — земли Кар-Мардуна считались проклятыми, и частица правды в этом была, ибо в них водились уродливые твари, невиданные животные и прочая нечисть.
Ирдегус поднёс курильницу к лицу, вдохнул розовый дым и прикрыл глаза, чувствуя, как боль уходит, чтобы затаиться в глубине сознания.