Красный Вервольф – 5

Может, не стоило их оставлять на дороге?

— Их либе дих, значит? — проговорила Наташа, которая до этого угрюмо молчала.

Я промолчал. Потому, что сказать мне было нечего, а оправдываться не хотелось.

— Ладно, прости… — проворчала она. — Не мое это дело. Сейчас война. Пока не победим, о личном лучше забыть.

— А как же бравый партизан Степан? — не удержался я.

— Убили его… — последовал ответ.

— Прости!

— Ты тут не причем… Война.

В следующую минуту нам стало не до разговоров. В лучах фар блеснула полосатая жердь шлагбаума.

Это был пост полевой жандармерии. Один из жандармов поднял руку, требуя остановиться. Хрен тебе! Я вдавил в пол педаль газа. Фриц не успел отскочить в сторону и я снес его вместе с перекладиной. Наташа распахнула дверцу, высунулась и врезала по жандармам очередью из «Шмайсера». С каким результатом — не знаю. Мне было не до того. Благо, в кузове сообразили, что мы идем на прорыв и тоже открыли огонь.

Через несколько мгновений стрельба смолкла.

Прорвались. Прыгая по ухабам, грузовик выкатил на шоссе. Теперь, даже если фрицы организуют погоню, им нас не догнать. Жаль, что нельзя будет вернуться в город на этих же колесах. Теперь-то данный конкретный «Опель Блитц» уж точно окажется в розыске. Придется его бросить и поджечь. А дальше пробираться пешодралом. Через несколько километров, я притормозил. Приехали. Выгрузились на пустую дорогу. Темнота посерела. Близился рассвет."

"— Митька, — обратился я к пацану.

— Проводи товарищей до ближайшего дозора, а потом возвращайся.

— Сделаю, командир!

— Михалыч, — сказал я Кузьме. — Отдай мужикам все трофеи. Они им в отряде пригодятся. А мы возвращаемся.

— На своих двоих?

— Нет. Все-таки маленько прокатимся. А потом это чудо германской промышленности в кювет…

— Знамо дело, — откликнулся старик.

— Наташа! — окликнул я девушку.

Кузьма деликатно отошел в сторонку. Наташа подошла ко мне. Потупила взгляд.

— Я не стану тебе врать, — сказал я ей.

— Марта мне не безразлична. Так уж сложилось.

— Я все понимаю… Ты не думай… Я ведь когда сказала «о личном», имела в виду только себя.

И Наташа тут же отвернулась и отошла к остальным. А ко мне подошел пожилой. Протянул руку.

— Спасибо, что вытащили нас, товарищ! Я не спрашиваю — кто вы? Знаю, конспирация — это святое, но благодарю вас от имени всего нашего подпольного райкома.

— Не за что! — скромно откликнулся я.