Вы хотите быть причастны к зверствам, которые будут творится в лагерях при этом институте?
Галанин снял очки и принялся протирать стеклышки носовым платком.
— Я об этом как-то не подумал, — пробормотал он. — Я полагал, что мне выделят несколько геологов и группу рабочих для прокладки шурфов.
— Вы в руках Аненербе, Мирон Саввич! Эта организация соперничает с другими структурами Рейха за финансирование и влияние. У нее нет времени на церемонии. А это означает, что для проведения ваших исследований, профессор, вам дадут не кучку рабочих и пару геологов, а целую армию рабов! Ваша совесть этого не выдержит, и вы совершите какую-нибудь глупость, которая будет стоить вам жизни, а нашей, советской науке, потери замечательного ученого… Кстати, вашу жену фашисты тоже не пощадят.
— Что же делать, Василий Порфирьевич?
— Нужно изъять все, имеющиеся у ваших нынешних работодателей, материалы по радиоактивным рудам и сделать так, чтобы они в итоге поперлись по дорожке, которая заведет их в тупик.
— И как это спасет мою жену, а также мою научную и человеческую репутацию?
— Репутацию вашу спасет тот факт, что оказавшись во вражеских застенках, вы, советский ученый Галанин, ввели врага в заблуждение, пустив его по ложному пути.
— Материалы можно уничтожить, — проговорил профессор, пожимая плечами. — Все они хранятся в одном сейфе и… в моей голове. А что касается того, чтобы завести Аненербе в тупик… Есть у меня одна идея.
— Вот, вы уже мыслите не как рассеянный ученый а-ля Паганель, а как настоящий разведчик, — одобрительно кивнул я.
— Видите ли, недавно мне дали для проведения химического анализа слиток золота. Я ведь все-таки геохимик…
— Слиток? — переспросил я. — А на нем была какая-нибудь маркировка?
— Да. Цифры. Семь ноль, три ноль.
Тот самый, который я дал Доминике. Неужто ее взяли при попытке перейти границу или даже раньше? А может, она с кем-то им расплатилась и новый владелец угодил в гестапо? Ладно, в любом случае, теперь сожалеть поздно.
— И что же показал анализ?
— То, что это не совсем золото!
— Вот как? А что же?
— Боюсь ошибиться, но это то, что древние называли орихалком, чрезвычайно ценившимся в античные времена. Есть мнение, что орихалк — это сплав меди и цинка, но…
— Для сплава меди и цинка он несколько тяжеловат?
— Я так и понял, что вы держали в руках тот слиток, — откликнулся Галанин. — Вы верно подметили проблему.