— Доброго утречка, Базиль! Как почивали-с?
— Превосходно!
— А наша немецкая гостья?
— Вашими молитвами, — откликнулся я. — Собственно о ней я и хотел с вами поговорить, ваша светлость.
— Вы хотели бы, чтобы она осталась жить у нас? — проницательно заметил Сухомлинский.
— Совершенно верно!
— Дом большой и мне, старику, будет веселее.
Ишь ты, раздухарился, старый пенек. Хватит с тебя и Глафиры.
— Благодарю вас, Аскольд Юрьевич!
— Фрау Зунд, если не ошибаюсь, служит у Тодта? — осведомился старик.
— Да, вероятно…
— Что ж, это весьма полезное знакомство… Я хотел бы побеседовать с нею.
— В таком случае, я приглашу ее к завтраку?
— Всенепременно, Базиль! Если не захотите лишить меня удовольствия побеседовать с милой женщиной.
Я не захотел. Завтрак прошел в непринужденной обстановке. Кроме чисто светской болтовни, вести которую старый князь был мастак, обсуждались и вполне деловые вопросы. Сухомлинского интересовала возможность сотрудничать с «Тодтом» в плане поставок древесины. Аскольд Юрьевич приехал из Парижа не только для того, чтобы вновь завладеть фамильной собственностью.
Князь нацелился на США, а для переезда за океан требовались деньги, ибо Сухомлинский не собирался влачить жалкое существование где-нибудь на Брайтон-бич, он намеревался обустроить свою жизнь с чисто американским комфортом, жениться и оставить состояние детям. Ну или хотя бы — тем, кого он будет считать своими детьми.
Все-таки как никак я его «родственник». Я не возражал. Ведь по делам «дядюшки» я мог выезжать за пределы Пскова с надежной ксивой. Ну а то, что в местах, куда я выезжал, потом обнаруживались изуродованные Красным Вервольфом трупы немецких военнослужащих и их пособников, так это чистое совпадение.
После завтрака я отправился провожать Марту к месту ее нынешней службы. Меня очень интересовала контора «Тодта», ибо из истории Великой Отечественной войны мне было известно, что сия организация нередко служила крышей для различных учреждений «Абвера».