За полгода нашего с Лазарем Ивановичем и его подельниками сотрудничества, мы научились понимать друг друга без слов. Поэтому, когда шли на дело, нам не было нужды обсуждать мелкие детали.
— Где Юхан? — спросил я.
— Здесь за углом, переодевается в полицайские шмотки, — пробурчал Степка.
— Ясно! Убираем часового у ворот, ставим вместо него эстонца, взламываем склад и…
— Сваливаем! — хохотнул напарник.
— Точно! И пусть Юхан разбирается с соплеменниками.
— Мы-то с Иванычем свалим, — пробормотал Степан, — только они нас и видели, а ты-то как?
— За меня не беспокойся, — хмыкнул я.
будет…
— Во! Наше чучело идет!
Я оглянулся. К нам и впрямь приближался здоровяк Юхан в полицайской шинелке и кепарике. За плечом у него тускло отблескивал ствол винтаря. Приблизившись, чухонец кивнул мне и молча застыл, ожидая указаний.
— Снимаешь часового, мы вскрываем склад, затаскиваем труп в него. Когда подойдут другие, их тоже убери, но постарайся без шума.
— Не волнуйся, я уперу! — пообещал тот и показал пудовый кулак.
"— Давай! — скомандовал я.
И Юхан забухал каблучищами в направлении склада. Мы со Степкой, крадучись, отправились следом. Чухонец и впрямь подошел к часовому. Тот издалека принял его за своего, но диалог не состоялся. Крепкий кулак обрушился на голову полицая и тот свалился, как подкошенный. Юхан невозмутимо занял пост, предоставляя нам делать остальную работу. Мы метнулись к воротам. Степка открыл замок, приотворил створку, а я подхватил то ли дохлого, то ли отключенного эстонца и втащил его внутрь.
Напарник показал лучом фонарика на стопки матрасов, с верхушки которой, до одного из коробов, вполне можно было дотянуться, но я медлил.
— Давай, лезь! — прошептал Степка.
— Уходи один!
— Рехнулся! Ждешь, когда патруль нагрянет!
— Уходи, тебе говорят! Привет Лазарю Ивановичу!
— Ну как скажешь! — буркнул напарник и отдал мне фонарик.
Подсвечивая ему путь лучом, я наблюдал, как он карабкается по матрасам. Через несколько мгновений Степка был уже под потолком. Подпрыгнул, вцепился к край короба, втянул в него свое тулово. И пропал из виду. Было слышно, как он пробирается по вентиляционной системе, гулко отзывавшейся на его ползание. Я подошел к приоткрытым воротам и вовремя. Снаружи прозвучали громкие и нервные восклицания на эстонском, оборвавшиеся в результате двух увесистых оплеух.