Увидев его, фройляйн Зунд сентиментально воскликнула:
— Дядя Карл! Какая встреча!
Я заметил, что немчик в халате вздрогнул и медленно, словно нехотя, обернулся. В его умном цепком взгляде было все, что угодно, кроме радости узнавания любимой племянницы. Да и просто — узнавания. Конечно, через несколько секунд его тонкие губы сложились в некое подобие улыбки и, распахнув руки для родственного объятия, профессор Бюлов двинулся к Марте, но лично мне этих нескольких мгновений оказалось достаточно, чтобы в душе моей проклюнулось зерно сомнения.
Пока они обнимались и обменивались вопросами о здоровье родичей, я переглянулся с Карнаусом. В отличие от этих двух представителей «высшей арийской расы», мы с госбезопасником сделали вид, что незнакомы друг с другом. Перехватив взгляд Лаврика, я глазами показал на парочку родственников, дескать, будь предельно внимателен. Юрий Иванович едва заметно кивнул. А я принялся рассматривать экспонаты, выставленные в музее.
— Кстати, дядюшка Карл, позволь познакомить тебя с герром Горчакофф! — спохватилась Марта.
Немчик немедленно впился в меня взглядом, подошел, протянул жилистую руку.
— Профессор русистики Гейдельбергского университета Бюлов! — отрекомендовался он.
Рука у него оказалась и впрямь крепкая, а ладонь — твердая, как черенок лопаты.
— Василий Порфирьевич Горчаков! — откликнулся я.
— Вы, случайно, не потомок Александра Михайловича Горчакова, последнего канцлера Российской империи?
По русски профессор действительно чесал лучше иных коренных россиян.
— Увы, профессор, как ни лестно, но я происхожу от боковой линии Горчаковых, так что даже князем не имею права именоваться.
— Тем не менее, Василий Порфирьевич, вы принадлежите к славнейшему роду!
— Благодарю вас, герр Бюлов!
— О, и немецкий у вас превосходен! — обрадовался тот.
— Существенно лучше, чем французский. Я даже намеревался поступать на факультет германистики в Сорбонну, но склонность к авантюрам и финансовые затруднения толкнули меня к поступлению на службу в Иностранный легион.
— Вы служили в Индокитае?
— Да. В Нанкине.
— А я, вообразите, воевал в Мировую, но не на Западном фронте, как наш обожаемый фюрер, а на Восточном.