Маргерит отложила полотенце и нежно обняла подругу за плечи. Она не решалась произнести вслух, что Хьюго — форменная скотина, что Дорис гораздо лучше будет без него, а потому тихо сказала:
— Милая моя, тебе слишком много пришлось перенести за последнее время. Что тебе нужно, так это хорошенько отдохнуть, сменить обстановку, развеяться…
— Папа тоже так считает, — всхлипнув, кивнула Дорис. — Но Хьюго заявил, что в этом нет никакой необходимости. Между тем у отца есть вилла на Корфу, он предлагал нам поехать туда на Пасху.
У Маргерит мороз пробежал по коже, когда она догадалась, к чему клонит Дорис. Она хотела остановить подругу, но было поздно.
На кухне с грудой грязных тарелок в руках появился Джастин. Он чуть не уронил свою ношу на пол, когда Дорис с радостным возгласом:
— И ты, Джастин, конечно, тоже поедешь, вы оба поедете! — бросилась к нему.
— Куда поедем? — оторопело переспросил он.
— Я только что сказала Маргерит, что отец предложил мне провести пасхальные каникулы на его вилле на Корфу, но Хьюго не очень-то горит желанием туда ехать.
— Единственное, что тебе нужно, это набраться сил, и ты увидишь, что все снова будет хорошо! — перебила ее Маргерит, стараясь отвлечь Дорис от мрачных мыслей.
— Так ты поедешь? Ну пожалуйста, не бросай меня! — взмолилась Дорис, и слезы брызнули из ее глаз. — Вам обязательно нужно поехать с нами. Я знаю, что такое быть влюбленным без памяти, что такое невозможность ни минуты прожить без любимого. А вы, — неожиданно обратилась она к Джастину, утирая слезы, — явно необычный человек.
На глазах Дорис все еще блестели слезы, и потому собственное смущение отступило для Маргерит на второй план.